Он тяжело вздохнул. Посмотрел на свое место на скамье, точно хотел убедиться, не занял ли кто-нибудь его за это время. Следом за ним тяжело вздохнули и другие. Кто-то спросил, словно обращался сам к себе:
- Что же мы теперь будем делать, ведь это все верно?
- Нужно проверить!.. А пока что - придется отходить! - задумавшись, промолвил Болотников.
- Отходить? Куда? Зачем?
- Пока что отойдем от Москвы, - продолжал Болотников. - Люди в смятении, разные разговоры пошли. Мы - надежда народа, боремся за его права и не станем пособлять чужеземцам в их коварной политике.
Болотников замолчал не потому, что ему более нечего было сказать. В его голове роилось столько мыслей, что нужно было прежде самому разобраться в них, иначе он мог смутить своих товарищей, побратимов. С какой благодарной завистью смотрел он на Яцка и Тимоху - одного из лучших атаманов своих войск. Но стоявшая в комнате гробовая тишина заставляла его говорить, атаманы ждали от него окончательного решения.
- Вот что, наш брат Семен, - медленно начал он, качнув головой. - Ты пойдешь к самому царевичу Димитрию с посольским поручением и ни при каких обстоятельствах не должен уклоняться от него. Для отвода глаз скажете, что вам поручено получить указания его царской милости, как действовать дальше. Под Москвой, мол, у нас не хватило сил. А сейчас думаем собрать новых ратников, вооружиться где-нибудь в Калуге или Туле и с новыми силами ударить на Шуйских. Вот так и престол для его царской милости отвоюем. А может, царевич даст иной наказ... Главная же задача другая - наш брат Семен Пушкарь должен познать личность царевича, вслушаться в его голос, тот ли это человек, которого ты знал раньше. Виду ему не подавай, если что заметишь. Только нам поведаешь святую правду. А заодно разузнаешь, почто украинские казаки во главе со своим старшиной Сагайдачным так рьяно служат Короне, коль это верно? Ведь я хорошо знаю чаяния украинских людей, знаю, как глубоко они ненавидят польских шляхтичей. Неужели наливайковцы примирились с вишневецкими и ружинскими князьями? Досконально проверь: верно ли говорит Яцко, что польский гетман Станислав Жолкевский с особенным усердием помогает воеводе Сандомирскому посадить его коронованного зятя на московский престол?.. А теперь, братья мои, согласны ли вы отойти к Калуге и разобраться там в этих проклятых делах?
- Согласны, согласны!.. - откликнулись атаманы.
- Так поезжай, Семен Минович. Бери с собой двух своих казаков, и Тимоха даст тебе еще двоих...
- И если, Семен, встретишь Конашевича в войсках царевича, непременно ему первому передай наш поклон. Может быть, он помощь какую-нибудь окажет, - посоветовал Яцко.
- Разреши, атаман, слово сказать, - обратился к Болотникову Семен Пушкарь, до сих пор молчавший.
- Ты не согласен, Семен?
- Согласен! Но прошу дать мне в помощники Тимохина есаула Силантия Дрозда. Он молодой, дороги хорошо знает, да... и кровь заговорить может, коль понадобится...
Раздался всеобщий хохот. Силантия все хорошо знали как сильного, мужественного и исключительно добродушного человека. Иногда его шутя называли "мама Силантий", такие у него были ласковые, светлые глаза. Однажды в боях под Ельцом он наскочил на разгоряченного схваткой боярина, сопровождаемого пятью стрельцами, и предложил ему сложить оружие. Боярин хвастливо отказался: благородная кровь, мол, велит уничтожать воровское племя холопов. "Мама Силантий", оглядев вооруженную охрану боярина, добродушно сообщил, что умеет, дескать, заговаривать всякую кровь, и... вступил в битву со всеми шестью. Стрельцов зарубил, а заносчивого боярина взял в плен. Привел его обезоруженного к атаману и сказал:
- Нате вам заговоренного боярина. Он вместе с пятью стрельцами хотел запачкать меня своей благородной кровью, так я ее заговорил...
- А стрельцам?
- Некогда было, их я зарубил...
На следующий день, на рассвете, посольство, возглавляемое Пушкарем, отправилось в опасное путешествие. Семен сам проверил, как Силантий Дрозд подготовился к дороге, а запорожскому казаку Онисиму из Олыки, привычному к далеким переходам, посоветовал осмотреть снаряжение двух молодых казаков.
На дороге за лесом, откуда выезжал Семен Пушкарь вместе со своими товарищами, в пелене серого рассвета маячила одинокая фигура. Это был Иван Болотников. Семен слез с коня, чтобы еще раз попрощаться со своим атаманом.
- Не нужно лишних слов, Семен, - сказал Болотников. - Это я... Семен, чтобы помнил... Ведь мы с тобой побратимы!..
По обычаю предков, трижды накрест поцеловались молча. Семен так же молча вскочил на коня и помчался следом за товарищами. Только отъехав далеко в поле, оглянулся - на опушке леса все еще виднелся его побратим.
5
Стояла на удивление теплая весенняя погода. В Путивле в садах зацвели вишни, крестьяне ближайших сел и хуторов работали в поле, досевая гречиху и просо.
