Векшин разрешение дал, но попросил сообщить о результате разговора. На следующий день я встретился с ним вечером в ординаторской, там же находился его непосредственный начальник Александр Костин, они пили водку и о чем- то беседовали.
Громко и весело поздоровался с ними, присел за стол, и пьянка продолжилась. Не желая при мне развивать далее тему своего разговора с Толкановым, Александр Васильевич вдруг как- то суетливо засобирался и очень быстро ушел. Обратил внимание, что Костин уходил с каким- то облегчением, будто не особо желая сидеть с Борис Александровичем за одним столом. Мы остались вдвоем, и продолжили начатое. Я и ранее слышал, что Толканов более года плотно сидит «на стакане», но сейчас в этом окончательно убедился- Борис Александрович выпил со мной бутылку водки и сразу открыл вторую. На мой вопрос, не много ли нам на сегодня, Толканов ответил вопросом, почему я его не боюсь.
— А зачем мне тебя бояться, Борис Александрович, ты разве бандит какой, или убивец? Борис, давай мы с тобой на сегодня закончим это чаепитие, и дома тебя ждут жена и дети. Пойдем, я тебя на такси отправлю. Да и мне пора…
На этой фразе я встал из- за стола, предложив ему последовать моему примеру. Однако хирург даже не пошевелился, налил себе пол стакана водки и выпил не закусывая. Затем изобразил на лице что- то мрачное и угрожающее и снова спросил меня строго:
— Ты почему меня не боишься?! Вот скажу чеченцам, и они тебя порвут на куски. Посмотри, что они мне подарили.
На его груди, на тяжелой золотой цепочке висел круглый медальон с изображением полумесяца, на двух пальцах надеты массивные золотые перстни, также с изображением полумесяца- чеченцы щедро заплатили ему за проделанные операции.
— Борис, а где же ты их оперируешь? Я ведь из поликлиники тебя выставил, а Костин в хирургическом отделении оперировать боевиков тебе не даёт. Где- то, наверное, приспособился, — спросил напрямик Толканова, — давай раскалывайся, никому не скажу.
— На съемных квартирах, — отвечал пьяный хирург, но вдруг встрепенулся, наверное, понял, что сказал лишнее, — ты что у меня выпытываешь, а ну пошел отсюда, — и бросил в меня стакан.
Поняв, что более мне здесь делать нечего, одел шинель и вышел из ординаторской. К выходу из отделения надо было пройти более сорока шагов, но вдруг почувствовал, что за мной на цыпочках бесшумно бежит Толканов. Это уже было интересно. Наверняка, что- то будет. Делаю вид, что не вижу его. Прохожу мимо дверей столовой. И вот оно. С разбегу Борис Александрович вталкивает меня в полутемную пустую столовую, захлопывает дверь и сделав ужасно страшное лицо, хватает меня за воротник шинели и рычит:
— Ты почему не боишься меня?! Ты знаешь сука, что я сейчас с тобой сделаю?
Спрашиваю его весело:
— И что ты мне сделаешь, Борис Александрович?
Внезапно Толканов отпускает мой воротник и ладонями бьет меня по ушным раковинам сбоку. Нн- да приехали значит. Вдруг начинаю понимать, что Борис Александрович никогда не участвовал в уличных потасовках. Но отпустить его я уже не мог. По сути, он мне пощечину дал, а за это надо отвечать, независимо от того трезв он или пьян. Довольный предполагаемым результатом и произведенным эффектом, Борис Александрович, опьяненный победой, с чувством выполненного долга направляется к выходу. Останавливаю его дальнейшее движение:
— Борис, когда ты меня ударил меня ладонями по ушам, я, наверное, должен был упасть и корчиться от боли, ты же этот эпизод наверняка из кинофильма позаимствовал. На самом деле ты просто нанес мне пощечину. Неважно, одной рукой или двумя. Там, откуда я родом — это оскорбление. Поэтому ты сейчас увидишь то, что я никогда не хотел бы показать тебе, но вынужден это сделать, чтобы смыть оскорбление.
Сказав это, нанес ему два прямых удара левой и правой в район перехода лба в переносицу. Толканов рухнул без сознания на пол лицом вниз. Не теряя времени, раздвинул ему ноги и раз пять ударил его носком ботинка в пах. Вот как занятия боксом пригодились. Вдруг справа в углу послышались какие- то органические шумы. Присмотревшись, вижу двух матросов, притаившихся в углу полумрака. Зову их к себе:
— Вы что здесь делаете?! Из выздоравливающих, что ли? Рабочие по кухне? Как ваши фамилии?
Матросы согласны со всеми моими расспросами. Но когда они, по очереди, назвали свои фамилии, мне вновь становится смешно. …Матрос Шавлохов, матрос Смирнов.
Ну везде осетины! Это надо же, как повезло! Перехожу на осетинский:
— Ты откуда и как тебя зовут?
— Из Ногира, Сослан.
— Вы оба, все видели и слышали?
— Да.
— Сейчас вы быстро уберете здесь, расставите столы и стулья, но вначале выгляни в коридор там на посту две медсестры. По лицам проверь, они что- нибудь слышали или нет. Иди, Сослан, в разведку.
Шавлохов вышел из столовой, вернулся через пол минуты:
— Руслан, они обеспокоены и шушукаются, наверное, шум слышали.
