Население Кронштадта увеличилось сразу на двенадцать тысяч человек всесоюзного конгломерата. Теперь в старом городе можно было встретить азиатов из Средней Азии, армян из Армении, грузин из Грузии и гагаузов из Молдавии, а также бывших заключенных со всех уголков страны. Этим «бывшим» на национальность было наплевать, они продолжали жить и общаться по какому- то странному закону, называемым ими «по понятиям». Народ Кронштадта из вчерашней военной интеллигенции стал превращаться в обыкновенное быдло со всеми пятнадцатью оттенками союзных республик. Когда развалился СССР, в Ленинграде возобладал криминал до такой степени, что многие офицеры Кронштадта выезжали даже в служебные командировки «по гражданке».
Вот тогда- то я и познакомился с Рамазаном, вежливым и образованным лет тридцати пяти- сорока мужчиной с интересной внешностью и умным проницательным взглядом. Не помню точно, был ли он лезгином или аварцем, однако лицо брил и усы не носил, в отличие от многих своих соплеменников. И мне это импонировало, не каждый представитель их племени решился бы быть не похожим на большинство односельчан, и это где- то даже выглядело как вызов родному обществу и обычаям. Человек, имеющий свои взгляды и придерживающийся определенных принципов, несомненно, вызывает уважение. К тому же видно было, что он получил высшее образование в средней полосе России, его русский язык был безупречен, говорил он правильно и практически без акцента.
Он сам пришел ко мне знакомиться в поликлинику и сразу же произвел на меня весьма благоприятное впечатление своей образованностью и наличием чувства юмора. Он вроде хотел пойти к стоматологу, и я дал ему разрешение лечиться в подведомственной мне поликлинике. Вот так и состоялось мое знакомство с Рамазаном. Появление его в поликлинике завершалось обязательным визитом в мой кабинет со словами благодарности. Постепенно мы с ним подружились. Он откровенно объяснил мне, что дважды привозил на продажу вино и коньяк на разлив в тридцатилитровых стеклянных баллонах. Оба раза сделка с директором торгового центра оказалась удачной и оправдала вложенные им затраты. На полученную прибыль он вначале открыл в Кронштадте продуктовый магазин, а затем и овощной.
Чувствовалась деловая хватка умного предпринимателя. Дела у него шли весьма неплохо, он приобрел трехкомнатную квартиру и выписал свою семью из Махачкалы. Когда он обзавелся приличным интерьером, решил пригласить меня на новоселье. Я с удовольствием согласился и в обозначенный день направился к нему домой, прихватив с собой коробку дорогих конфет. Напротив, Морского Собора, на углу улиц Советской и Восстания, возвышалось трехэтажное здание дореволюционной постройки, наружный фасад которого был выкрашен в салатовый цвет. В этом здании и проживал Рамазан со своей семьей на втором этаже. Супруга его оказалась среднего роста брюнеткой с хорошими манерами. Она окончила Махачкалинский педагогический институт и некоторое время проработала учителем географии в средней школе, но, выйдя замуж, занялась воспитанием своих детей, мальчика и девочки. Я провел с ними весь вечер, и мы нашли общий интерес и в кино, и в литературе, и в музыке. Уходил я довольный знакомством с этой молодой четой, к тому же никогда ранее не был знаком с выходцами из Дагестана и общение с ними считал для себя интересным. Я ведь еще с институтских времен серьезно занимался этнографией, лингвистикой и историей кавказских народов.
Прошло два года. На Северном Кавказе в разгаре первая чеченская война. Чеченцев активно поддерживают народы Дагестана, Ингушетия, Кабардино- Балкария, Карачаево- Черкесия. Против лишь Северная Осетия, мы свой выбор сделали в 1774 году, когда добровольно присоединились к России. Многие осетины офицеры и рядовые сложили головы в первую и вторую чеченскую войну. Отношения между гражданскими лицами, тем более проживающими вне своих родных республик, были более- менее терпимыми и спокойными. Однако в межэтнических отношениях уже чувствовалась какая- то нервозность и скрываемое напряжение, не все мысли можно было откровенно облечь в слова. Совершенно спокойно я чувствовал себя при общении с чеченцами Хамзатом Галаевым и Салманом Ватаевым.
Первый возглавлял уголовный розыск города и был на два года старше меня, обладал неиссякаемым чувством юмора. Второй был младше меня на восемь лет, очень серьёзный во взаимоотношениях и высказываниях, но выделяла его способность логически доказать свою правоту, даже если он был не прав. Они оба отличались по возрасту и по характеру, но всем чеченцам присуще одна общая черта, нетерпимость ко лжи и необыкновенное чутьё ее видеть. Однако я заметил и другое, в отношениях между собой они были вежливыми, но они не дружили, не ходили в гости к друг другу, т. е. практически не общались. Почему так?
