— Руслан, я действительно оставался у Рамазана до конца банкета. Однако эти ребята не такие хорошие, как ты сейчас о них высказался. Когда они перешли на наш язык, Хабиб начал уговаривать Рамазана убить тебя, ибо ты служишь гяурам и к тому же другой веры, не мусульманин. Хабиб предлагал удавить тебя шнурком прямо на квартире, но Рамазан воспротивился. Дома, говорит, жена, дети и ты не из слабых, шум будет большой. Тогда Хабиб предложил выехать за город на шашлыки, где он пообещал лично выстрелить тебе в голову. Но ты им все сорвал своим внезапным уходом. Будь поосторожнее, Руслан, они опасные люди.
— Спасибо тебе, Расим, за предупреждение! — поблагодарил я его, — а когда они намерены уехать из Кронштадта, тебе не известно?
— Завтра утром, они билеты уже купили на поезд на Баку, — отвечал Расим.
Попрощавшись с ним, я занялся текущей работой. «Вот тебе и земляки! Вот тебе интеллигент Рамазан! А ведь и жена Рамазана все слышала, они ведь громко разговаривали? Но как же Зейнаб могла так поступить, даже не предупредила меня!»
Уехать «хабибовцам» я уже никак не мог позволить, что и произошло утром следующего дня на выезде из города — они все, были задержаны и доставлены в Ленинградский отдел. Не повезло и семье Рамазана. Нельзя жить, прикрываясь зонтом двойных стандартов. Через две недели Рамазан был найден застреленным в собственной машине на той стороне дамбы у Лисьего Носа. Братья талыши меня просветили. Он в паях с какими- то криминальными элементами из Чечни взял два КАМАЗа сахара и устроил его продажу, однако умудрился подельников обмануть, за что и поплатился жизнью. Между прочим, год назад он и талышей кинул на продаже муки, поэтому они больше с ним не водились. Зейнаб осталась в Кронштадте, изредка я ее встречал, но более с ней не общался.
В 1998 году Дзоциев Владимир Яковлевич познакомил меня с одним осетином, длительное время проживавшим в Ленинграде. Звали его Казбек Дзауров и был он отец- одиночка, один воспитывал восьмилетнего сына, а жену выгнал из- за легкомысленного поведения, как он объяснил позже. Казбеку пятьдесят четыре года, сыну восемь лет. Когда он женился, его жене было двадцать семь, получалось что он был старше неё на девятнадцать лет. Мой отец был старше мамы на семь лет, а мой родной дядя — на двадцать один год старше своей супруги. У меня на малой родине это считалось в порядке вещей.
В гостях у Казбека я заметил преклонного возраста женщину, как оказалось, это была мать нашего хозяина. Выглядела она далеко за восемьдесят и на внешние раздражители, то есть на нас, практически не реагировала. Мальчик Казбека был несколько запуган строгим воспитанием отца, но казался вполне благопристойным для своего возраста и, главное, свободно разговаривал на осетинском языке. Мне это понравилось, и я стал относиться к нему более благосклонно, даже поиграл с ним в Лего, игра в конструктор так называлась. Затем мы втроем вышли в зал и устроились за треножным столом, говорили на русском языке в виду того, что Владимир Яковлевич родного не знал, кроме нескольких нецензурных слов. Выпили, закусили и повели незатейливую мужскую беседу, в ходе которой взаимно изучали друг друга. Через двадцать минут я уже понимал, что наша встреча не случайна, и хозяин нуждается в моей поддержке, а, может быть, и помощи. Насчет моей помощи ему, несомненно, товарищ Дзоциев подсказал.
Но я был совсем не против оказать услугу земляку, тем более он мне начинал нравиться открытым взглядом и откровенной, без прикрас, риторикой. И вот что он мне поведал. В начавшуюся эру перестройки он весь свой наличный капитал вложил в паях с некими армянами в развитие ресторанного бизнеса. Однако, когда ресторан стал приносить хорошую прибыль из- за удачного расположения (рядом не оказалось ни одного подобного учреждения) и кавказской кухни, партнеры перессорились из- за распределения доходов.
А затем его вообще отстранили от управления рестораном. Дальше- хуже, он был унижен и изгнан из ресторана. На мой вопрос, что означает слово «унижен»? Казбек коротко объяснил, что его просто избили и выкинули из его собственного учреждения. Его старый приятель Владимир Яковлевич и предложил ему встретиться со мной, чтобы восстановить справедливость и наказать обидчиков. Теперь все стало предельно ясно- по возрасту Казбек был гораздо старше своих обидчиков. Когда его партнеры убедились, что за спиной их компаньона никого нет, они его просто изгнали, вот и вся арифметика.
— И что ты хочешь, Казбек? — спросил я его напрямик, — вернуть ресторан и компенсировать неустойку?
