— Не совсем так, — отвечал Дзауров, — во- первых, забрать свои вложения в развитие ресторана, что составляет двадцать пять тысяч долларов, во- вторых, компенсацию на период моего отстранения, что составляет пятнадцать тысяч долларов. И, наконец, за моральный ущерб и нанесенное унижение хочу получить десять тысяч долларов. Итого- пятьдесят тысяч долларов. А ресторан мне не нужен по одной лишь причине: в моём возрасте я его просто не потяну, потому и хочу забрать причитающиеся мне деньги и отчалить.
С его доводами трудно было не согласиться, преклонного возраста мать и несовершеннолетний ребенок, а он один без единой опоры. Этим же вечером отправился к Ватаеву в ресторан, где подробно изложил ему сложившуюся ситуацию. Салман внимательно выслушал мой рассказ, не перебивал и вопросов не задавал.
— Мне какая выгода? — поинтересовался он, — и какой вообще доход ресторана? Стоит ли овчинка выделки?
— Стоит, думаю, — отвечал я, — но более подробно о доходах ресторана может рассказать сам Казбек. А потом ты можешь рассчитать свою долю, но не из денег, возвращенных Дзаурову, а дополнительно из доходов армян. Они отдадут тебе любую сумму, если ты пообещаешь им, что это разовый взнос от их предприятия и ты более с ними не пересекаешься в перспективе. Армянам дорога свобода, они согласятся!
На том и порешили, и следующим вечером вчетвером подъехали к дому Дзаурова Казбека, поднялись на второй этаж, Дверь открыл хозяин. О том, что его избили армяне, Салману я не рассказывал по известным причинам. Однако и не забывал. В прихожей, пока разувались, я представил хозяину прибывших. В зале мы расположились на диване и креслах, и Казбеку пришлось повторить все с начала и до конца. Рассказанное мной в Кронштадте, мало чем отличалось от услышанного сейчас в гостиной. Перешли к делу. Спросив о местонахождении ресторана, Салман предложил проехать к оппонентам на немедленный разговор. Чем мне нравился Салман, так это логикой и стремительностью. Впятером подъехали к ресторану, и Казбек повел нас на второй этаж, где располагалась собственно администрация- кабинеты директора и бухгалтерия.
Салман постучался в дверь, и мы вошли гуськом, сохраняя внешнюю интеллигентность. Что обычно происходило далее, полностью зависело от поведения хозяев заведений и их словарного запаса. В кабинете находились двое презентабельного вида мужчин лет по тридцати, судя по их носам и смуглой кожи лица, это были армяне. Салман вежливо поздоровался и хотел было представиться и изложить суть визита, когда его неожиданно грубо прервал армянин, сидевший за столом:
— Послушай, если вы пришли защищать этого козла, зря теряете время! Вам лучше сейчас свалить тихо, пока я ребят не позвал! Здесь второй этаж, падать будет больно, валите на хрен отсюда! Все ясно?!
…Работа кастетами продолжалась около двух минут, оба парня уже лежали на полу в лужах собственной крови, когда Салман четко произнес:
— Все, хватит, остановитесь! Лечи, посади их на диван! Беслан, вытри им салфеткой лица, иначе, если сейчас кто- то войдет, подумает, что мы хулиганы. Нет, лучше мокрым полотенцем вытри!
— Послушайте, — обратился Салман к армянам, — вы сами виноваты, козел он или нет, не вам решать. Оскорбляя его, вы оскорбили нас, он ведь с нами пришел. И потом, кого вы пугаете, с какого этажа хотите нас скинуть?! И еще, вот ты директор, а даже не поинтересовался, кто к вам пришел. А может мы из силовых структур, а вы нас сразу в окно.
Спрашивает у Лечи по- чеченски о их состоянии здоровья. Беслан и Лечи смеются: «А что им будет доктор ведь с нами» — показывают на меня. Теперь смеёмся все. Обстановка разряжена. Объясняем директору и его подельнику претензии Казбека и решение по претензиям. Вроде директор согласился с нашими предложениями, однако оба отрицают свободные наличные деньги. Казбек показывает на сейф в кабинете, просит нас проверить его содержимое. Салман опять заводится и просит директора открыть его:
— Только не скажите, что у вас ключа нет. Давайте переходить к выполнению согласованных действий. Не хотелось бы начинать все сначала, Самвел Ашотович, откройте сейф и отдайте Дзаурову обозначенную сумму, а нам — компенсацию за нанесенный моральный ущерб. Мы же, предварительно, все вроде как обговорили. Наконец, мы получаем искомое и более с вами никогда не встречаемся.
Аракелян тяжело поднимается с дивана и направляется к сейфу:
— Давайте уточним, Дзаурову пятьдесят тысяч, а вам двадцать пять тысяч, верно?
Салман кивает головой в знак согласия и просит нас отойти в центр офиса:
— Не будем стеснять Самвела Ашотовича, присядем на дорожку.
Лечи недоволен, и на чеченском языке спрашивает у Салмана, о возможном наличии в сейфе пистолета или другого оружия. Тем временем директор отсчитывает две пачки долларов и закрывает сейф:
— Считать будете?
— Нет, — отвечает Салман.
Все встают, и мы прощаемся с руководителями ресторана. Выходим на улицу. Салман передает деньги Казбеку, затем мы двигаемся в направлении его дома.
