Боль, неожиданно пронзившая её тело, была настолько острой и безумной, что она потеряла сознание. Под рёбра Насти вонзился кривой металлический крюк, на который её насадил Чёрный палач. Сумеречные твари взревели, глядя как девушка, медленно провисая вниз, всё глубже насаживается на острие мясного крюка, целиком вошедшего в её спину. Травма несовместимая с жизнью. Разрыв внутренних органов и многочисленные кровоизлияния, благодаря которым она должна была умереть через несколько минут. Времени было недостаточно, и Хо понимало это. Словно талантливый хирург, оно оценивало состояние жертвы, и прорабатывало варианты, способствующие продлению её жизни как можно дольше. Его пальцы прикоснулись к её голове. Нужно было вновь активировать мозг и центральную нервную систему. Именно от их работы зависит выделение столь питательного вещества, богато насыщенного животворной энергией, и обогащаемого воздействием болевых ощущений и страха жертвы. Сердце, только что пережившее тяжёлый приступ, запустилось вновь, под воздействием хладнокровного реаниматора. Мозг включился, и тело несчастной опять стало дёргаться в страшной агонии.
Оно не давало ей умирать. Удерживало на этом свете, заставляя жить и мучиться, переживая невообразимые пытки. Возвращение сознания сопровождалось волной нечеловеческой боли, и, казалось, что во всём теле не осталось ни единого места, которое бы её не испытывало. Это был тот момент, когда истязаемые жертвы обычно начинают молить не о спасении, а о смерти. Жуткая боль в спине, в том месте, куда вонзался крюк, практически отступила перед новым шквалом нестерпимых болевых ощущений, вызываемых когтями и зубами хищника, терзавшего её плоть.
Снова и снова, Хо беспощадно вгрызалось в тело своей добычи, вырывая из него большие куски мяса. Леденящие душу звуки ломаемых костей и рвущихся сухожилий сопровождались чавканьем отвратительного монстра, пожирающего свою жертву заживо. А она уже ничего не чувствовала. Боль зашкалила все разумные пределы, и перестала изматывать, превратившись в нечто новое. Сначала она вызывала непроизвольные судороги в разных участках тела, а затем и вовсе уступила место всеобщему онемению, близкому к параличу. Нервная система не выдержала такой чрезмерной перегрузки. Жертва неукротимо умирала, и хищник наслаждался последними минутами её жизни.
От невыносимой боли Настя уже ничего не видела, кроме кровавых пятен и головокружительных вспышек перед глазами. И вот, когда боль сменилась совершенно новым, необычным ощущением, сродни продолжительному электрическому разряду, сотрясающему всё её существо, зрение вновь вернулось к ней на мгновение. Открыв красные распухшие глаза, она взглянула вниз. Там было сплошное кровавое месиво и летящие в разные стороны фонтанчики крови. Её крови. Унылым, затухающим взглядом, она рассматривала внутренности, медленно вываливающиеся из её разорванного живота, и кровавые ручейки, стекающие на пол. Последнее, на чём зафиксировался взгляд несчастной, было отвратительное свиноподобное существо, украдкой подобравшееся к ней сбоку. Поглядывая на неё снизу вверх маленькими чёрными глазками, с каким-то грустным, как будто бы виноватыми видом, оно уткнулось в её ногу своим плоским влажным рылом, и лизнуло её, содрав кожу до мышц. Язык создания был шершавым и жёстким, как напильник. В этот момент Чёрный заметил его, и с остервенением пнул ногой, от чего покусившийся на добычу монстр, визжа, отлетел в сторону. Гиенособаки жалобно завыли. Чудовища принялись дико рычать, хрюкать и верещать.
— Заткнитесь! — с набитым ртом прошипело Хо. — Пошли прочь, твари!
