Хо полностью

Миновав камбуз, Чёрный затащил свою жертву в затхлый отсек морозильной камеры. Висевшие там бараньи и говяжьи туши, успевшие за долгое время высохнуть и истлеть, зловеще скалились своими выступающими рёбрами. Выбрав свободный участок в середине морозильника, хищник остановился. Чудовища, шествующие за ним, неторопливо входили и вползали в помещение, заполняя его, распределяясь вдоль стен и по углам. Они не решались приближаться к центру. Немного приподняв Настю над полом, Хо склонилось над ней, и взглянуло в её глаза, наполненные слезами. Не выдержав этого пристального изматывающего взгляда, девушка забилась в истерике, попытавшись укусить Чёрного за руку. Тогда тот яростно встряхнул её, от чего несчастная жертва сильно ударилась затылком об пол, и на минуту лишилась чувств, дав возможность хищнику подготовить её к трапезе.

Резкими механическими движениями, Хо принялось срывать с неё одежду. Материя поддавалась, разрываясь с глухим треском, в разные стороны отлетали пуговицы. Анастасия не сопротивлялась. Всё её тело превратилось в один сплошной болевой сгусток, и она уже ничего не соображала, не в силах даже позвать на помощь. А беспощадный монстр, с проворством паука, раздевал её, отбрасывая сорванную одежду в сторону. На эти обрывки тут же набрасывались небольшие твари. Изнывая от голода, они начинали драться за жалкие лоскуты, раздирая их зубами в мелкие лохмотья.

В поведении Хо не было ничего извращённо-противоестественного. Анастасия не возбуждала в нём никаких потребностей, кроме одной — она была его пищей. Её одежда была непригодной для употребления, поэтому оно первым делом решило избавиться от несъедобного.

Когда жертва была раздета полностью, Чёрный подхватил её как бездушный манекен, и поднял, удерживая навесу. В этот страшный момент Настя пришла в себя. До самой последней секунды она не догадывалась об истинных намереньях Хо, но уже была уверена в том, что оно приготовило ей какую-то беспощадно-невыносимую экзекуцию.

— Умоляю… Не надо… Отпусти меня, прошу тебя!!! Не-ет!!! — из последних сил простонала она, пытаясь выдавить из этого потустороннего существа — воплощения самого кошмара — хотя бы каплю человеческой жалости.

Но оно было глухо к её мольбам. Оно хотело есть. потустороннего существа — воплощения е ничего не соображала, не в силах

Обычно, умелые рассказчики, подводя свои истории к наиболее пугающим эпизодам, щадят чувства мнительных слушателей, вовремя останавливаясь, и предоставляя возможность людям самим домыслить развязку жуткого происшествия, в меру своей наивности, или же напротив — извращённости. Затем, они переходят к констатации происшедшего события. В лучшем случае обходятся несколькими решительными, жестокими предложениями, чтобы обрисовать ужас во всех красках. Но крайне редко кто-то берёт на себя тяжкое бремя донести до слушателя или читателя все подробности кошмара, пережитого его персонажами. Не всякий идёт на это. Либо опасаясь прослыть больным маньяком, либо боясь собственной истории, которая бумерангом ударит по нему самому, обдав волной ледяного кошмара.

Но что остаётся рассказчику, желающему передать читателю истину, во всей её нелицеприятной отвратительности? Эта истина заключается в одном простом и страшном определении — реальность никогда не заканчивается нажатием кнопки «стоп», или просьбой: «хватит!» Она всегда продолжается до конца. Хотя каждый из нас многое отдал бы за то, чтобы прекрасные минуты жизни тянулись как можно дольше, а часы мучений — пролетали как можно быстрее. Но обычно всё происходит как раз наоборот.