Поспешно вышагнув из затапливаемых ямок, проделанных её ногами, она остановилась на относительно твёрдой поверхности, и наконец-то осмотрелась по сторонам, изучая место, в котором оказалась. Пейзаж мира, представшего перед её взором, был упадочным и унылым, но, вместе с этим, до боли знакомым. Она стояла на небольшом грязном островке, со всех сторон омываемом журчащей мелководной речушкой, наводнённой всяческим мусором. Этот мусор был везде. Местность напоминала огромную помойку. На противоположном берегу высились груды хлама и искорёженного металлолома, за которыми шелестела кудрявая роща. Заводь обмелевшей речушки, больше напоминающей широко разлившийся ручей, по берегам заросла блёклой осокой и суховатым камышом.
Выше по течению виднелись серые циклопические постройки промышленного типа, возвышающиеся над сплошь выщербленным бетонным забором, обильно покрытым плесенью и ржавчиной, сползающей с оголённых прутьев арматуры. Над забором высились крыши хозяйственных блоков и огромных корпусов с редкими маленькими окошечками из технического стекла, похожими на бойницы. Над этими безликими индустриальными конструкциями поднимались высоченные трубы, подпирающие небесный свод и не дымящие. Работу чудовищного завода, на первый взгляд кажущегося совершенно заброшенным, выдавала лишь пара гигантских горизонтальных бетонных труб, выходящих из его стены, и неустанно источающих неудержимый поток бурлящих нечистот, которые срывались в речку клокочущим водопадом, и испускали удушающие миазмы.
— Так вот почему здесь всё так загажено, — подумала Ольга, и сморщилась.
Экология попирается не только в реальном мире… Продолжая осматривать береговую линию, она обнаруживала всё новые и новые следы цивилизации. Полузатопленный катер без дна, чьи проржавевшие борта были сплошь завешаны какими-то драными тряпками. На берегу, в кустах, чернеет помятый корпус автомобиля, марку которого установить уже практически невозможно — настолько он изуродован. Растительность проросла сквозь дыры в его окнах, капоте и багажнике. Несчастная колымага. А вот остатки заграждения из колючей проволоки. Ограда, видимо, когда-то отгораживала рощу от побережья, но со временем развалилась: столбики прогнили и попадали, а проволока перепуталась, частично вросла в землю, частично порвалась. Остов гусеничного трактора, наполовину въехавшего в реку, так и остался торчать там металлическим валуном, заляпанный птичьим помётом и изъеденный ржёй.
Ниже по течению виднелась какая-то странная плотина, состоявшая из груды мусора. При более внимательном рассмотрении, там оказался искусственный сток, направляющий реку под стену необычайно высокой бетонной дамбы, увенчанной всё той же колючей проволокой. Вход в подземные коммуникации был до предела засорён грязью и обломками. Непонятно, как вода умудрялась находить себе путь через эти ужасные завалы. Мусор действительно был повсюду. Он лежал на островках, на берегу, среди растительности, на дне реки. Он плыл вниз по течению, качался на камышах и на ветвях деревьев. Омерзительный сор: бумажки, тряпки, железки, палки, кости, трупы птиц и мелких животных, остатки продуктов питания, бутылки, колёса, консервные банки, разнообразная гниль, грязь и тухлятина. Дрянь, распространяющая заразу.
Вонючая река изобиловала отходами. Её мутная желтоватая вода, журчащая у ног Ольги, казалось, была пропитана гнусной отравой настолько, что вредно было даже вдыхать пары, исходящие от неё. Это была уже не вода, а какой-то тошнотворный рассол, от одного вида которого начинало мутить. Полуразложившиеся трупы собак, кошек и крыс, вперемешку лежали в воде и на берегу, соседствуя с объедками, раскуроченными ящиками, рваной одеждой, мятыми пластиковыми бутылками и источающим зловоние калом.
Взгляд лихорадочно метался по сторонам, в надежде увидеть хоть что-то менее неприятное, чем все эти помойные гадости, разбросанные повсюду. Но вокруг была одна сплошная выгребная яма. Ольга задыхалась от смрада. Её всю передёргивало от мысли, что она стоит босыми ногами на грязной мусорной куче, коей являлся этот убогий островок. Единственное, что внушало надежду — это близость соседнего берега, за которым виднелась чистая роща. Но чтобы добраться до неё, требовалось преодолеть в брод пятиметровый участок реки. На такой поступок нужно было решиться.
Конечно же, река была неглубокой, и, на счастье Ольги, этот самый участок был особенно мелководным (в самом глубоком месте ей было по колено), но мысль о том, что придётся брести по этой зловонной субстанции, среди разлагающихся трупов, разбитых бутылок и мерзких ошмётков непонятного происхождения, сводила брезгливую девушку с ума.
Что поделать? Не стоять же на одном месте всю ночь. Придётся действовать, как бы неприятно это не было. Сосредоточившись, Оля напряглась и зажмурилась, сжав кулаки. Она надеялась, что сможет силой своего сознания обуть себя в резиновые сапоги, но все её потуги оказались безрезультатными. Чуда не произошло. Ноги оставались босыми.
