Миновав винтовую лестницу, ведущую на третью палубу, Геранин оказался в зале, разделявшем люксы и помещения экипажа. После крутого подъёма ему потребовалось немного отдышаться. Полнота давала о себе знать. Облокотившись на поручень, он опустил голову, и начал громко дышать, стараясь поскорее восстановить нормальную цикличность своего дыхания. В глазах забегали фиолетовые муравьи.
— Это от голода, — подумал толстяк.
Оторвав взгляд от пола, он отошёл от лестницы, и тут же словно очутился в совершенно ином месте. Нет, помещение было тем же самым, но выглядело оно безусловно иначе. Первое, что бросилось в глаза — зелёные пальмы, стоявшие в кадках по углам, и полнейшее отсутствие пыли вокруг. Затем он услышал музыку, и голоса. Много голосов. Весь корабль был наполнен ими. Не веря собственным глазам и ушам, Владимир медленно повернулся и увидел пассажиров.
Низкорослый, полный, лысенький мужчина, с пьяным лицом и мерзким голосом, двигался в сторону люксов. Беспрестанно смеясь и рассказывая какие-то пошлости, он вёл двоих высоченных девиц в коротких юбках, придерживая обеих чуть пониже талии. Девицы глупо хихикали, и что-то отвечали ему время от времени. Черноволосый парень, мимо которого они проходили, по виду похожий на кавказца, пристально уставился на одну из девиц, и когда та поймала его взгляд, приветливо ей улыбнулся. Подвыпивший толстячок, заметив это, тут же прекратил веселиться. Остановившись, он повернулся к кавказцу и сердито произнёс:
— Чего вылупился?
— Я? Ничего, — виновато потупил взгляд парень.
— Чё ты лыбишься? Чё тебе здесь надо? Топай отсюда!
— Зайчик, хватит, пойдём… — потащила его за руку одна из подружек. — Не обращай на него внимания. Пусть себе стоит.
— Я этого козла уже давно заприметил. Шастает за нами, глазёнками стреляет. А ну вали отсюда! И чтоб я тебя, чурка, больше не видел возле нашей каюты!
— Зачем обижаешь, а? — спокойно спросил кавказец. — Что я тебе сделал?
— Я т-те покажу «обижаешь»! Я тебя, в натуре, так обижу! — хорохорился пузатый мужик, вырываясь из рук своих спутниц.
— Пусик, успокойся! — оттаскивали его те. — Тебе нельзя волноваться.
— Я его порву. Я его поймаю, — продолжал он, но тем не менее поддался на их уговоры, и продолжил своё движение к одному из люксов, не прекращая бузить.
— Псих, — тихо усмехнулся кавказец, и медленно побрёл к лестнице.
В этот момент возле люксов разыгралась новая баталия. Скандальный пассажир уже сцепился с соседями из противоположного люкса. Ими оказались люди преклонных лет. Судя по виду, не менее состоятельные.
— Сколько можно портить нам отдых! — возмущался седой мужчина в очках. — Постоянно у вас тут шум, вопли, музыка идиотская. Всю ночь куролесите! Доколе это будет продолжаться? Я буду жаловаться! Имейте же совесть в конце концов!
— Чё ты пыжишься, я тебя спрашиваю?! — в ответ нахамил ему сосед. — Заткни хлебало! Считаешь, что типа самый умный тут, да?! Самый крутой?! Если старый, то можно бычиться, да?! Да я таких долболобов как ты опускал без всяких базаров!
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! — двинулся на него седой. — Хамло!
— Никита, хватит. Не надо, — супруга тут же потащила его назад, в каюту.
В этот момент девицы усиленно оттаскивали своего пухлого кавалера, который сыпал в адрес соседа самыми грязными ругательствами.
Геранин, удивлённый до глубины души, смотрел на всё это, боясь сдвинуться с места. Корабль вокруг него ожил. Внизу, на лестнице, кто-то упал, после чего послышался голос кавказца, спускавшегося на вторую палубу: «Девушка. Позвольте я Вам помогу. Вы сильно ударились? Идти сможете?»
