— Ты ищешь моё колечко, я знаю, — улыбаясь, сказал Бекас. — Все хотят его найти. Моё маленькое колечко. Но я его спрятал. Надёжно спрятал. Оно в маленьком ящичке, закопано в ямку, на дне глубокого колодца, под железной крышкой. Хи-хи-хи.
— Что он мелет? — дрожащим голосом спросил Сергей.
— Не слушайте его. Он не в себе. Нужно вытащить его отсюда. Пусть с ним психиатры разбираются.
— Его ведь вылечат, да? Ему помогут? — лепетала Лида.
— Выносим его отсюда! Сергей, помоги мне поднять его!
— К чёртовой матери, немедленно, сегодня же валим с этого треклятого корабля! — Серёжка подхватил Бекаса под правую руку, помогая Гене поднять его с пола.
— Правильно, правильно, — кивал Иван. — Шоу должно закончиться. Я обещал им не рассказывать вам. Но по секрету я вам скажу. Только ни-ко-му! Нас… Хи-хи-хи. Нас снимают скрытые камеры! Хи-хи-хи!
Доев похлёбку из консервов, Ольга поставила пустую тарелку на стол, и уже собралась было распечатать очередную таблетку «Иллюзиума», когда за дверью вдруг отчётливо послышались приближающиеся шаги и голоса ребят. Быстренько спрятав пластинку с таблетками в карман, Оля легла на кровать, поспешно запустив Лишу под одеяло.
Судя по шуму, друзья переместились в соседнюю каюту. Вскоре дверь открылась, и на пороге появился растрёпанный Сергей.
— Ну что? Как ты? — спросил он, держась на расстоянии от Ольги.
— Всё хорошо, Серёж.
— У тебя точно ничего не болит?
— Нет.
— А голова?
— Не болит. Всё со мной в порядке. Только слабость какая-то во всём теле.
— А-а. Ну тогда лежи-лежи, отдыхай. Ты сильно переутомилась.
— Наверное. А как у вас дела? Отремонтировали кран?
— Пока нет.
— Сильно повреждён?
— Не в этом дело. Мы даже не успели сегодня им заняться.
— Почему?
— Да ты понимаешь, — Сергей замялся. — Там с Бекасом проблемы…
— Что с Ванечкой?! — вскочила Ольга.
— Да ничего, всё нормально, ты не волнуйся, — замахал руками Серёжка.
Врать он не умел. Ольга сразу определила, что он что-то от неё скрывает.
— Сергей, — строго произнесла она. — Признавайся. Что случилось с Ваней?
— Да он это… Не знаю, что с ним вдруг случилось. Ни с того, ни с сего, вдруг спрятался в трюме. Мы его еле нашли. И теперь он сам на себя не похож. Несёт полную околесицу, порой вообще непонятно, на каком языке. Смеётся невпопад. Дёргается как-то дико. Короче говоря, косит под психа. Скорее всего, мается дурью. Ну не могла же у него так скоропостижно съехать крыша? Только что нормальный был, и уже дурак-дураком. Это же нереально!
— Он стал сомнамбулой, — упавшим голосом подвела итог Ольга. — Он — следующий. Боже мой. Ваня…
Её губы задрожали.
— Да нет же! Это не сонмам… — Сергей запнулся, не сумев произнести трудное для него слово. — В смысле, это совсем не похоже на болезнь, свалившую Вовчика и Настю! Это нечто другое! Я не знаю, может быть Бекас нашёл что-то в трюме, от чего у него башню снесло, но мы там вообще ничего подозрительного не увидели… Кроме сломанного Вовкиного телефона.
Не желая более ничего слушать, Ольга поднялась с кровати. От волнения, она чуть не забыла о Лише, но предусмотрительная ящерка успела к тому времени забраться к ней в карман, и Сергей её не увидел.
— Куда ты? — глупо попятился он.
Не обращая на него внимания, Оля вышла за дверь, и отправилась в соседнюю каюту. Там она застала заплаканную Лиду и Гену Осипова, который стоял возле полуоткрытой двери в туалет.
— Где он? — сходу спросила Вершинина.
— В туалете, — ответила Лида. — Ты уже знаешь?
— Серёжа сказал. Как это могло произойти?
— Не знаю. Я в шоке, Оль.
Капитан одним глазком заглянул в туалет, увидел Бекаса, который стоял перед унитазом, что-то напевая себе под нос, и тут же отступил назад, прикрыв дверь. Поймав взгляд Ольги, он стыдливо объяснил:
— Слежу, чтобы он не натворил чего. Мало ли, что ему в голову взбредёт.
— Неужели настолько обезумел? — не верила Ольга.
— Могу сказать, что крыша у него съехала капитально. Если, конечно, не разыгрывает нас…
— Нужно поскорее начать кран чинить, — подал голос появившийся рядом Сергей.
— Ага, сейчас всё бросим, и пойдём чинить, а тем временем этот шизик девчонок тут покалечит.
— Да ладно тебе, Генка, такие ужасы говорить! Он же не буйный!
— Сейчас он смирный, а кто знает, каким он станет через пять минут? Ты знаешь? Можешь за него поручиться? Молчишь… То-то же. Вот и я не хочу рисковать.
— Ну а что тогда делать будем? Сколько ещё дней нам сидеть на этом корабле? Пока все не сдохнем, или не шизанёмся?!
— Завтра. Завтра с утра мы приступим к работе. Всё равно уже почти стемнело. Ты предлагаешь возиться в темноте, с фонариками в зубах? Нет уж. Давай не будем заниматься ерундой, тем более, что сейчас есть дела поважнее. За этим (он кивнул в сторону туалетной двери) нужен глаз да глаз. Тем более, что мы ещё не до конца разобрались, что с ним приключилось… Кстати, чего он там так долго застрял?
Осипов открыл дверь и заглянул в кабинку. Увиденное поразило его настолько, что он отшатнулся и воскликнул:
— Ё-моё! Ты что с собой сделал?!
