Бред сумасшедшего. Она говорила для того, чтобы говорить. Словно мозг работал сам по себе, выдавая на «холостом ходу» поток бессвязных параметров и цифр, не подкреплённых ничем. Тёмная пустота окружила её, качая волнами. Тяжесть в голове усилилась. Что-то выдернуло Ольгу из рассыпающейся по частям бредовой небывальщины, словно включилась отдельная часть разума, отвечающая за рационально мышление.
— Да ведь я сплю! — осенило её. — Это сон! Обычный сон!
— Прыгай! Немедленно прыгай! — крикнул кто-то прямо ей в ухо, и грубо толкнул вперёд.
Подошвы заскользили по льду, и она покатилась к обрыву.
— Прыгай! Там невысоко! Прыгай!
Она подпрыгнула, и полетела над лестницей уходящей на дно глубокой пропасти. Пролетев по высокой дуге, Оля начала падать вниз.
— О, нет! Если я упаду на лестницу, я себе в лучшем случае ноги переломаю! — в ужасе осознавала она.
Но поделать ничего не могла. Лишь падала и падала на эту бесконечную лестницу, а та всё удалялась и удалялась от неё, убегая вниз — к самому морю…
Сердце бухнуло, всё тело дёрнулось в непроизвольной судороге, и Ольга проснулась. Она не сразу смогла сообразить, где находится. Грёзы с неохотой отпускали её. На часах без пяти минут шесть. За окном светло-серый утренний туман. По каюте бродит Сергей.
— Я тебя разбудил? — шёпотом спросил он, склонившись над ней. — Прости.
— Нет. Я сама проснулась, — с трудом шевеля одеревеневшим языком, ответила Оля.
— Она тебе неприятностей не доставляла? — он кивнул в сторону спящей Лиды.
— Да, в общем… Тут… — Ольга так и не смогла сформулировать нормальный ответ, и умолкла.
— Ну и хорошо. Можете дальше спать. А мы с Генкой идём работать.
Дверь приоткрылась, и послышался голос Осипова:
— Ну что, ты готов?
— Да-да, всё, иду.
Сергей поцеловал подругу, и поспешно покинул каюту. О сне уже не могло идти речи, поэтому взбудораженная Ольга тут же поднялась, стряхивая с себя последние остатки сонливости. Она не помнила, как заснула вчера. Главное, что проснулась она на своей койке, лежащая поверх одеяла, задом наперёд. Сама ли она легла, или её кто-то уложил, неизвестно.
Лида, кажется, спала. А может быть, и не было ничего вчера? Может быть, всё это было одним сплошным сном?
— Ты уже вернулась? — не открывая глаз, спросила Лидия.
— Что? Ты не спишь?
— Сплю. Но это ничего не значит.
— Как это, «ничего не значит»?
— А вот так. Смысла в этом нет никакого. Сон — всего лишь изнанка реальности.
— Послушай, Лида, ты не имеешь ни малейшего представления о том, что здесь творится на самом деле. Ты ничего не понимаешь.
— Теперь понимаю. И очень хорошо.
— В самом деле?
— Да, я теперь всё узнала.
— И что же ты узнала?
— Истину, Олечка, истину. Мне открылась причина всех наших несчастий.
— Поделишься со мной?
— Зачем? Всё равно ты мне не поверишь.
— Почему ты так убеждена в этом? Думаешь, у меня будут основания тебе не верить?
— Верить, или не верить — это твоё личное дело. Но если ты не готова, то не нужно торопить события.
— Безумие какое-то.
— Безумие — лишь поверхность. Истина сокрыта в глубине. Всему виной фата сумерек. Она — первопричина всех трагедий. Одна трагедия неизбежно влечёт за собой другую. Цепная реакция, понимаешь?
— Нет. Я ничего не понимаю. По-моему тебе нужно отдохнуть. Хорошенько отдохнуть.
— Отдохнуть? Да пошла ты! — лицо Лиды моментально преобразилось в искажённую злобой маску. — Слепая! Слепая! Ты умрёшь! Умрёшь! Умрёшь!
На её губах выступила пена. Рванувшись вперёд, Лидия попыталась схватить Ольгу, но наручники не позволили ей до неё дотянуться. Перепуганная Оля выскочила за дверь.
— Господи, когда же всё это закончится? — шептала она. — Это невыносимо. Я больше так не могу.
Неизвестно, что руководило Лидией, когда она, в порыве гнева, проглотила таблетку «Иллюзиума». Она сама не могла объяснить этот порыв, и понять это ей было уже не суждено. Незримый часовой механизм начал обратный отсчёт. Поначалу, Лида не сомневалась в том, что найденные таблетки безопасны. Даже если это действительно наркотик, то употребление всего одной пилюли не вызовет необратимых последствий. Необъяснимое желание кому-нибудь отомстить затмило разум Лиды. Именно поэтому она решила во что бы то ни стало отыграться на Ольге, так некстати попавшейся под горячую руку. Убитая горем, она уже не понимала что творит, и потому совершила самую страшную, и самую последнюю ошибку в своей жизни.
