Вокруг фонаря вились ночные насекомые. Изредка, до слуха доносились далёкие гудки машин, и милицейские сирены, свидетельствующие о жизни незнакомого неведомого города. Держась рукой за голову, Лидия поднялась на ноги, сделала пару неуверенных шажков, и остановилась под лучом фонаря. Куда идти она не знала. Стоя в одиночестве, как неприкаянная душа, она опасливо вслушивалась в каждый шорох.
Услышав приближающиеся шаги, Лида вся сжалась, приготовившись в любой момент обратиться в бегство. Из сплошной тьмы медленно выступал силуэт приближающейся человеческой фигуры. Это был незнакомый мужчина в чёрном костюме и старомодной шляпе, скрывающей его глаза. Остановившись в круге света, напротив Лиды, он указательным пальцем приподнял поле шляпы, и, с лёгкой улыбкой, взглянул на девушку, после чего вдруг изменился в лице, изобразив крайнее удивление.
— Ты кто?
— А ты кто?
Только сейчас Лида обнаружила, что человек не отбрасывает тень. Не успев произнести ни единого слова, она почувствовала, как что-то потащило её назад, через извилистое пространство.
— Просыпайся! — прорезал иллюзию чей-то резкий призыв. — Хватит дрыхнуть!
В мозг Лидии словно вонзился металлический клинок. Разум физически не мог моментально переключиться на восприятие иной реальности, и его перенастройка сопровождалась резким перепадом давления, едва ли не вызвавшим микроинсульт. Молодые сосуды выдержали нейронное буйство, и Лида начала быстро приходить в себя.
— Отстань от неё, Генка! — кричала Ольга.
Кажется, они боролись. Слух полностью вернулся к Лиде, но зрение продолжало оставаться расплывчатым и нечётким. С трудом попытавшись сфокусироваться на происходящем, она добилась более-менее ясной картинки, и, стараясь не демонстрировать своё жуткое состояние, сделала вид, что с ней всё в порядке. Оглядев расплывающуюся перед глазами каюту, она совершила над собой усилие, и поднялась, усевшись на койке. От спешного подъёма её слегка затошнило. Близко-близко к ней приблизилось необычайно вытянутое лицо капитана, словно он смотрел на неё через выпуклую линзу.
— С добрым утром. Как спалось?
Широкое, необъятное лицо, поморгав пузыреобразными глазами, отплыло в сторону, открывая панораму мрачного помещения, стены которого были сплошь покрыты кровавыми письменами и пугающими рисунками. Лида не понимала, что случилось с пятьдесят четвёртой каютой, и почему она вдруг превратилась в подобие сатанинской обители. Вообще, та ли это каюта?
— Что это? — спросила она у ребят. — Почему всё такое?
— Объясни-ка мне, подруга сердечная, что за муха тебя укусила? — вновь склонился к ней Гена. — Зачем ты кран поломала? Тебе что, не хочется поскорее отсюда убраться?
Его дыхание обдало её удушающим смрадом. Почему-то раньше она никогда не замечала, что у него так сильно пахнет изо рта.
— Хочется. Я больше не могу здесь находиться.
— Неужели ты посчитала, что сломав кран, ускоришь наше отбытие?
Да что же он привязался к ней с этим краном?! Вместе с раздражением, Лиду посетили тревожные сомнения, нарастающие в душе снежным комом.
— Я не ломала его, — в её голосе уже сквозила неуверенность. Точнее, это была не я, но…
Скупые вспышки памяти окончательно выбили её из колеи. То, что она вспомнила, очень напоминало обрывистые картинки минувших снов. Из глубины сознания всплыли коридоры корабля, заполненные людьми, ведущими себя так, словно разум покинул их тела, затем к ней вернулось жуткое воспоминание того, как она поднимает тяжёлый увесистый предмет, и, яростно завывая, ударяет им в темноту.
— Не я.
— Так ты, или не ты? — наседал Осипов.
— Не знаю.
Тело Лидии пробил лёгкий озноб. Она не понимала, что с ней происходит. Сейчас не было смысла отпираться, кроме того, оставшиеся в живых ребята стали её единственной надеждой на спасение, и драгоценной связью с реальным миром. Нужно было признаться во всём. И хоть Лида помнила лишь ничтожную малость, обстановка заставляла её выложить им всё, что она чувствовала, надеясь на понимание.
— Это было помимо моей воли. Я боюсь. Я не хочу больше испытывать этого, — её слова были насквозь пропитаны неподдельной мольбой. — Что это была за таблетка? Что она со мной сделала?
— Какая таблетка? — на лице Гены изобразилось полнейшее непонимание.
— Ольгина, — Лида пристально взглянула на Ольгу, надеясь, что та признается в хранении странных таблеток, но та лишь покраснела, и отвела взгляд.
— Го-осподи, — капитан отступил назад, и отвернулся. — Всё с ней ясно. Подцепила эту чуму.
К лицу Лидии приблизилось искажённое «линзой» лицо Сергея.
— Похоже на то, — констатировал он. — Что делать будем?
— Молиться, — глухо ответил Осипов.
Потом он заговорил снова, но его слова уже не воспринимались внятно. Лиду понесло в непроглядную даль, закружив хороводом иллюзий. Слова поочередно вспыхивали на стенах: «Фахламагн сето вашухагрин тиил гнард фаххетши суллар. Лорос андх фирагхотх». По оконному стеклу царапнули когти.
