Этот комплекс из пяти высоток на главной улице города стал первой достопримечательностью Фриско, куда Уайт привел только-только приехавшую невесту, благо квартиру жених снимал в доме через дорогу. Феликс с гордостью водил любимую по эскалаторам и залам, в которых светились витрины, проводились выставки современного искусства, били вверх подсвеченные фонтаны, даже с золотыми рыбками в бассейнах, струилась тихая приятная музыка и сновали вверх-вниз прозрачные кабины лифтов, похожие, видимо, на батискаф Наутилуса.
Один из таких лифтов довез их до семнадцатого этажа, в бар с круглыми стеклянными стенами. Когда парочка устроилась у такой стены, у Дины слегка закружилась голова. Феликс усмехнулся и, выставив вперед указательный палец, провозгласил: - А все-таки она вертится!
- То есть? - не поняла невеста.
- Мы вращаемся вместе с залом! - торжественно объявил жених.
Дина посмотрела в окно. Вид на улицу сверху медленно менялся. Откуда-то сбоку на них наползал знаменитый Бэй-бридж.
Теперь она ясно вспомнила тот полный надежд день. И волшебный, восхитительный запах из тихой аллейки, огибавшей здание. Запах перемешанной с коричневым сахаром корицы, ванили, сдобы, какао, кленового сиропа... Боже, какой только вкуснятины не обнаруживалось в этом запахе! Ноги сами остановили девушку у пахучей двери, из которой как раз выходил парень с бумажной тарелкой, а на той - груда из круглых оладий, облитых тем самым сиропом и покрытых горкой взбитых сливок, да еще с клубничным вареньем.
Феликс взглянул на жену, в молчаливой мольбе заломившую руки, и вдруг понял: - Ладно, - величественно произнес он. - Малыш просит?
Дина закивала, и они вошли. Через минуту у нее в руках красовалась такая же тарелка, а на глазах - счастливые слезы.
Порция казалась огромной, и каждый из круглых слоев хотелось смаковать, подолгу держа во рту, чтоб не упустить ни одной капли вкусового блаженства.
- Смотри, как надо, - сказал Уайт, обеими руками подтягивая к своей груди все это пахучее пышное счастье.
Помогая себе ножом, он по-хозяйски вонзил вилку, поместив на ней все слои вместе, аккуратно, во всю высоту, вырезал из круга уголок, вроде торта, и весь отправил к себе в широко разверзнутую пасть.
Дина во все глаза смотрела ему в рот. Дракула в ней почуял запах свежей крови и оскалился.
- На, теперь ты! - Муж оттолкнул тарелку к Дине, и девушка послушно стала отрезать такими же сегментиками и, обжигая губы, заглатывать, почти не жуя и, конечно, уже ничего не смакуя. Безусловно, было вкусно, но ей все казалось, вот-вот он снова отнимет, и теперь уже все.
Феликс ничего больше не отбирал, но смотрел на жену, и в его взгляде явственно ощущалось даже не удивление, а изумление, к которому потихоньку подмешивалось брезгливое презрение. Угадывалось, что с каждым жевательным движением ее губ, его отвращение будет расти. Дина поняла: при муже лучше больше не есть.
Оладьи со всеми своими начинками и прикрасами камнем легли на дно желудка, а во рту остался приторный привкус жирной сладости, заглушить который могли только соленые оливки, фаршированные чесноком. Просить же еще какой-нибудь еды у мужа казалось Дине самоубийством, лучше перетерпеть, оставит же он, в конце концов, ее одну.
Она покорно брела за ним в магазин для беременных, а там безучастно рассматривала вещи, снятые им с вешалок, прикладывала к себе, примеряла то, что он считал нужным, и ей были совершенно безразличны его покупки. Живот вспучился под диафрагмой и стал совершенно твердым, но девушка понимала: это не ребенок, в зеркале, во всяком случае, ничего похожего не отражалось.
Они отобрали две пары штанов на широкой резинке, несколько пар просторных трусиков, два лифчика с застежкой спереди для кормления и кучу малу расширенных на животе блуз, кофточек, кардиганов, свитеров - все из хлопка, шерсти, батиста и шелка, все мягкое, комфортное и приятное на ощупь.
- Моя жена не должна ни в чем нуждаться, - провозгласил Феликс. - Остальное докупим по мере необходимости, а малышу уже в самом конце: вдруг там двойня.
Феликс проводил супругу домой, затащил кульки и пошел собираться.
Дождавшись заветного момента, когда муж, оставив жену наедине со всей библиотекой от гинекологии, убрался на работу, Дина, озираясь, как шпионка, отправилась куда поближе: в мексиканский на углу.
Заведение это нагло испускало запах жареного лука, смешанного с тушеными томатами, на всю улицу. Молодая женщина, еще раз воровато оглянувшись, нырнула в прохладу помещения. В голове мелькнуло: "Хорошо, у меня неучтенная заначка, могу покупать себе еду", и ни одного разу, если уж решилась на "подвиг", не пришла мысль о здоровом питании.
Дина беспокойно оглянулась на дверь, никто с упреками не преследовал, зато подскочил долговязый, смуглый худощавый официант. Он стал жестами приглашать гостью к столу, и усадив, выложил перед ней красочную карту меню, затем предложил напитки. Дина попросила стакан воды с лимоном. Где-то подспудно возникла в голове кока-кола, но легко испарилась. Пока.