Очень скоро девушка сидела на бортике фонтана, держа в руке заветную закрученную в кулек вафлю, заполненную шоколадным мороженым и взбитыми сливками, все обсыпано орешками, а на верхотуре, конечно, маринованая черешенка. Дина опустила губы в лакомство, буквально сияя от счастья. О наказании резервацией она и думать забыла.
- Вкусно? - спросил опустившийся рядом человек.
- С ума сойти, как вкусно! - простонала девушка и подняла на него глаза, облизывая губы. - Она даже не сразу сообразила, что говорят по-русски.
Вот от чего можно сходить с ума, так это от подобных мужчин. Далеко до него Якову, не говоря уже о Феликсе... Рядом сидел не просто киношный красавец, а какое-то высшее существо, это легко определялось не только по всему его виду, от могучих плеч до роскошных темно-русых кудрей, но читалось и в золотых глазах, припорошенных пушистыми ресницами, и в отсутствующем выражении лица.
- Вот он, настоящий Печорин, - мелькнуло в голове. - Уайту спрятаться надо!
- Ну что вы! - как будто подслушав ее мысли, возразил атлет. - Обыкновенным, правда, называться не стану...
- Вы читаете чужое сознание? - даже мороженое подтаивало, так как перестало занимать ее.
- Милая вы моя, - улыбнулся незнакомец. - Все мысли, сотворяемые в вашей прелестной головке, выписываются крупными буквами на вашем прекрасном лице.... Алон, - назвал он себя. - Алон Полинер.
- Язык сломаешь, - подумала Дина и тоже представилась, не в силах отвести от него взгляд. Где-то она уже встречала этого человека или же он был на кого-то похож, на кого-то весьма знакомого, но она никак не могла сообразить, на кого именно.
- Я уже не в первый раз напоминаю знакомых человеку, которого вижу впервые в жизни, - улыбнулся Алон.
- Обалдеть! - подумала молодая женщина. - Но как с таким разговоришься? Да и давно пора возвращаться в лавку, пока не уволили.
- Так вы в том сувенирном? - Полинер снова разгадал ее мысль. - Пойдемте, я вас провожу, - предложил Алон. - Давно намеревался посмотреть изделия у вас в продаже.
Дина выбросила в урну протекшую вафлю и забормотала что-то насчет ручной работы.
Полинер осматривал полки с видом знатока и вел себя вполне прилично: не критиковал цены, не указывал, как расставлять матрешки правильно и уж, тем более, ничего не хватал руками.
Наконец, он дошел до старинной иконы с изображением беременной Девы Марии и застыл перед ней.
- Вон на той стене висит еще одна икона, - сказала Дина. - С распятием. Та подешевле.
- Разве я торговался? - Алон заметно сморщился: - Проживу без распятия уж как-нибудь. Что за манера - выставлять напоказ чьи-то муки. Неужели так приятно смотреть на искаженное от боли лицо! Наслаждаться смертной агонией, запечатленной застывшей в веках. Я понимаю, застопорить во времени удовольствие, счастье, радость, но агонию! Только люди способны на такую невероятно пакостную мерзость!
Дина молча смотрела на атлета во все глаза и понимала, что не только видела раньше его лицо и даже фигуру, но и слышала эти речи, и узнавала невообразимо приятный бархатистый музыкальный голос.
Полинер, закончив свой гневный монолог, снова уставился на икону. Трудно представить покупателя, способного приобрести эту вещь, самую дорогую в лавке, - нули в цене зашкаливали.
Дина лихорадочно соображала, где и когда встречала этого человека, и не могла оторвать от него глаз. Наконец, Алон развернулся лицом к ней и, отставив левую руку по-направлению к иконе, сказал: - Беру это.
Девушка назвала цену. Неожиданный покупатель изящно отбросил в сторону правую руку. И тогда Ундина, наконец, догадалась, где его видела. В каждом музее была статуя Аполлона точно в такой же позе, и Алон Полинер внешним видом абсолютно идентично воспроизводил изваяния греческого бога, будто одно из них ожило. Но откуда она знала его голос?
- Ну что же вы? Заверните, - небрежно произнес Алон, доставая бумажник.
У Дины затряслись руки, когда прикоснулись к вещице, снимая ее со стены.
- Спокойно, спокойно, - подбодрила до слез знакомым голосом ожившая статуя Аполлона. - Это очень дорогая и красивая, но всего-навсего вещь. Я собираю подобные для своей яхты.
- Безусловно, та самая яхта, - подумала девушка. - Может ли быть иначе?
- Люблю, знаете ли, все необычное и красивое, - снова отозвался на ее раздумья загадочный человек. - Сказки всякие... Про алые паруса, например...
- Ну разве могло обернуться по-другому? - с сарказмом подумала Дина.
Алон насмешливо разглядывал ее в борьбе с собственными душевными сомнениями. А в руке изящно держал веером тысячные купюры, она таких и не видела до сих пор. Он расплатился, бросив "без сдачи", а последнюю тысячедолларовую бумагу протянул продавщице с объяснением "ваши комиссионные".
Девушка что-то бормотала, пытаясь отказаться, но Алон легко успокоил ее рассказом, что Мария на иконе очень напоминает ему любимую женщину, которую он давно не видел.
- Правда? - спросила Дина. - Что с ней стало? - Всмотревшись в образ, она только теперь сообразила, что и ей знакомы эти черты, да отнюдь не по искусству.
