Хороший день вдруг закончился слезами. Я уже не удивлялась - слезливость оказалась побочным продуктом беременности. Так и леший с ней! Не страшно. Все лучше, чем токсикоз. Плохо то, что сбит правильный настрой, но это могло быть влиянием ночи, а еще усталости. Утром все опять станет хорошо - вытерла я лицо краешком одеяла и глубоко вздохнула, успокаиваясь… получилось со всхлипом. Вот же гадство!
Прямо с утра я опять стала нервничать. Казалось, есть некий подтекст во всем, что говорю и делаю, потому что теперь я - ждала. Сейчас, утречком, я понимала, что не стоило соглашаться даже на пять минут, это обязательно пошатнет хрупкое равновесие внутри, которое я и так держала с трудом.
Постаралась занять себя, чтобы меньше думать. Помогла одеть на прогулку детей и вызвалась поиграть с ними. Ксюша занялась готовкой.
У ее мужа тоже была работа - пора было убирать на зиму качели и уличный манеж, консервировать как-то стационарный бассейн-крошку, чем он и занялся вместе с соседом, с которым, как я подозревала, и собирался меня знакомить. Я поздоровалась, вскользь взглянув на мужчину - худого, высокого блондина с хвостиком, схваченном на макушке резинкой. Подходить к ним и мешать мы не стали - я потащила Леву и Янку плести венки из поздних колосящихся трав. Мы с ней уже делали такие раньше - из разных листьев, трав и даже из хлебных колосьев и ягод рябины. Они получались как-то особенно красиво, даже лучше, чем из цветов.
Вернувшись потом к дому уже в венках, мы присели в неубранные еще плетеные кресла, издалека наблюдая работу мужчин. Лева по одной рвал травинки на очередное украшение (маме и папе) и носил их мне, каждый раз подставляя щечку для поцелуя и весело хихикая. А я рассказывала Яне о ежах - что как только холодает, они сворачиваются клубочком и уходят в спячку, как мишки. И что трогать их нежелательно, даже если увидит их летом на участке - зубки там еще те, хищники все же… и в дом тащить их тоже не стоит - пахнут не очень.
А сама думала о том, что мужа, а значит и отца своим детям искать я не стану - ни с помощью друзей, ни сама. Леша, полюбивший Янку, как родную - приятное исключение, которое только подтверждает правило - чужие дети большинству мужчин не нужны. А многим даже свои.
Меня вот совсем не любил главный, казалось бы, мужчина моей жизни - отец. Мне неловко называть его папой даже сейчас, в уме. А сколько слез я пролила в детстве, сколько всего делала и как старалась, чтобы он понял, что я стою не просто ровного отношения? Нет, бывают отцы и намного хуже, моему же, казалось, просто было все равно - есть я, нет меня...
У него интересная профессия - историк-искусствовед. Два диплома, научные работы… Кроме преподавания, он тогда занимался независимой оценкой предметов исторической ценности. Почему совсем не бросил преподавание в средненьком лицее, я не знала. Подозреваю, что так же мало о его делах знала мама. После их развода я попросила не упоминать о нем - совсем, вообще. Себя я простила ему давным-давно, когда поняла, что уже и мне не нужно… и вполне можно существовать вот так - соблюдая эмоциональную дистанцию. По его настоятельной просьбе мы не лезли в его дела, а ему плевать было на наши. Себя простила... а вот маму и ее ранний уход простить не могла и всерьез желала этому человеку зла.
Я так хорошо помнила скучающее выражение его лица, ровный тон голоса, холодный безразличный взгляд… Максимум положительного отношения ко мне - его спокойное «хорошо».
И тут к вопросу о моей личной жизни на будущее - она возможна. Но только на стороне и когда подрастут дети. Их под такие вот холодные взгляды я однозначно не подставлю. Моей любви, заботы и внимания должно хватить за двоих, уж я постараюсь.
В свой выходной Лешка вез меня обратно в город. А я уже не просто ждала, я тряслась перед разговором со Славкой. И самое хреновое как раз то, что я так и не чувствовала его бывшим. Думала, что тот разговор поставил все точки, но стоило ему появиться рядом и опять во мне поднималось вся та дрянь, что будто уже немного улеглась - большие обиды и маленькие обидки, разочарование и даже тоскливая какая-то боль.
А он появлялся. Я помню, как это было - первый раз через полгода после того разговора. Я двигалась по тротуару к магазинчику, а он шел навстречу. Увидел меня и остановился, будто застыл. Стоял и смотрел… Встреть я так другого знакомого мне человека, и подошла бы, что-то сказала, просто поздоровалась на ходу, в конце концов. Но тот же ступор, что тормознул его, накрыл и меня. Я шла мимо будто зомби. Сил прямо посмотреть ему в глаза или тупо открыть рот, чтобы мяукнуть «здравствуй», вдруг не стало. Так и прошла, будто мимо чужого, чувствуя на себе его взгляд. Он ведь демонстративно стоял у меня на пути. Что-то хотел сказать, спросить? Не просто же так оказался у нашего дома? Но так и не решился - я все для этого сделала. Зато трудная ночь была мне обеспечена.
