В бочонке селедкиУютными дремлют рядами…Изысканно-кроткийПриказчик склоняется к даме:«Угодно-с икорки?Балык первоклассный из Риги…»Кот Васька с конторкиЛениво глазеет на фиги.Под штофом с полыннойТарань аромат излучает…Ужель за витринойПарижская площадь сияет?Так странно в ПарижеСтоять над кадушкой с морошкойИ в розовой жижеБолтать деревянною ложкой…А рядом полковникБлаженно припал к кулебяке, —Глаза, как крыжовник,Раскинулись веером баки…Холм яблок на стойкеКруглится румяною митрой,Вдоль полки настойкиИграют российской палитрой.Пар ходит, как в бане,Дух воблы все гуще и слаще,Над дверью в туманеЗвенит колокольчик все чаще.1931<p>Из цикла «Из римской тетради»</p><p>Римские камеи</p>IНа рынке в пестрой суете,Средь помидорного пожара,Сидит, подобная мечте,Пушисто-бронзовая Клара.Но, ах, из груды помидорВдруг рявкнул бас ее матросский:«Какого дьявола, синьор,Облокотились вы на доски?!»II Под фиговой лапой В сплошном дезабилье, Обмахиваюсь шляпой И жарюсь на скамье, Но только солнце село, — Приплыл прохладный мрак: И с дрожью прячешь тело В застегнутый пиджак.IIIНацедив студеной влагиВ две пузатые баклаги,Я следил у водоема,Как, журча, струилась нить.Потный мул в попоне гладкойМордой ткнул меня в лопатки:Друг! Тебя заждались дома, —Да и мне мешаешь пить!..IVЕсть белое и красное киянти.Какое выпить ночью при луне,Когда бамбук бормочет в вышинеИ тень платанов шире пышных мантий?Пол-литра белого, – так жребию угодно.О виноградное густое молоко!Расширилась душа, и телу так легко.Пол-литра красного теперь войдет свободно.V Олеандра дух тягучий — Как из райского окошка, А над ним в помойной куче Разложившаяся кошка. Две струи вплелись друг в друга… Ах, для сердца не отрада ль: Олеандр под солнцем юга Побеждает даже падаль.1923<p>В гостинице «Пьемонт»</p>(Из эмигрантского альбома)IВ гостинице «Пьемонт» средь уличного гулаСидишь по вечерам, как воробей в дупле. Кровать, комод, два стула И лампа на столе.Нажмешь тугой звонок, служитель с маской ДантеПриносит кипяток, подняв надменно бровь. В душе гудит andante, Но чай, увы, – морковь.На письменном столе разрытых писем знаки,Все непреложнее итоги суеты: Приятели – собаки, Издатели – скоты.И дружба, и любовь, и самый мир не пуф ли?За стенами блестит намокшая панель… Снимаю тихо туфли И бухаюсь в постель.II
