— Я описываю реальную жизнь, а не фантазии. Романтические комедии — это красивые пустышки для людей, которые слишком глупы, чтобы понять, что их потчуют лживыми россказнями о любви. — Он недоуменно покосился на меня — У тебя чересчур пышная шевелюра.
Я дотронулась до своих волос. От горячего пара из эспрессо-машины кудряшки начали топорщиться. Спасти прическу было невозможно, поэтому я лишь пожала плечами, распознав тактику отвлечения внимания.
— Ромкомы дают людям надежду, когда она больше всего нужна. — Я вспомнила, как после расставания столько раз с кипящей яростью пересматривала «Вам письмо», что могла бы сама зашвырнуть чем-нибудь в Тома Хэнкса. Неважно. — В них есть и душа, и смысл, они помогают людям.
— Ты говоришь так, словно считаешь, что они реалистичны.
— Вообще-то считаю.
Или когда-то считала. Но Эзре это знать не обязательно. Раньше мне нравилось, когда Рики говорил, что мы очень романтично познакомились.
Может, и не судьба нас свела, но что-то в этом роде. Во время одной особенно угнетающей попойки ассистенток я вышла из бара в переулок — мне был необходим глоток свежего воздуха — и наткнулась на парня, вышедшего из бара напротив. Если бы мы разминулись хоть на минуту, то никогда бы не встретились и даже не узнали бы, что находились всего в нескольких шагах друг от друга.
Я медленно выдохнула. За последний год боль расставания притупилась, но временами, как ни странно, еще накатывала на меня.
Эго фыркнул, явно решив по выражению моего лица, что я погрузилась в сентиментальные грезы.
— Прелестно, — процедил он. — Но прелестное не по моей части, а эти деляги-продюсеры только того и хотят. Я пишу сценарии о любви, которая существует на самом деле. Об одержимой, тиранической, токсичной, настоящей любви, а не о романтических знакомствах.
Не сценарии, а сценарий. Он написал всего один. Но сейчас был неподходящий момент, чтобы напоминать ему об этом.
— «Сердце, истекающее кровью» прекрасно, но бывают и другие истории любви, — упорствовала я, остро сознавая, что это звучит чересчур серьезно.
— Ты смотрела мой фильм, — констатировал Эго, прислоняясь спиной к кофе-машине. — Тебе понравилось?
Фильм заканчивался тем, что главные герои, не в силах признать, что их отношения безвозвратно разрушены, все равно остались вместе. Я так рыдала, что была вынуждена пробежать диснеевский марафон, просто чтобы почувствовать, что в мире еще осталось что-то светлое.
— Конечно, понравилось. Но «Предложение» нужно людям не меньше, чем «Сердце, истекающее кровью». Хорошие истории о романтических знакомствах убеждают нас в том, что можно за один миг изменить все к лучшему.
Эго покачал головой:
— Я тебя умоляю. Никто никогда не знакомится так, как в этих фильмах. Все эти совпадения. Клише. Если в реальной жизни кто-то прольет на тебя кофе, ты взбесишься, возможно даже, подашь в суд, если кофе был горячий, но не станешь влюбляться. Настоящую любовь нельзя выдумать.
Расскажи это «Тиндеру», — устало возразила я. Поразительно, что именно Эзре Честеру сулили лавры новой Норы Эфрон!
Эго пододвинул ко мне изорванные листы доп. соглашения.
— Скажи продюсерам, что я этого не подпишу. Лучше вернуть деньги, чем рисковать из-за этой пустышки репутацией. — Эго отвернулся, чтобы налить себе еще один смузи. — В десять часов придет мой консультант по личностному росту. Ты можешь идти.
Вот так же быстро меня уволят. Как будто внезапно выключат прожектор — и все.
Я взяла бумаги, зная, что мне ничего другого не остается, как сообщить Монти, что я не сумела выторговать для нас даже трехмесячную отсрочку.
— Я с самого первого дня говорил Монти, что не хочу этим заниматься, — заявил Эго, когда я уходила. — Пусть теперь не удивляется.
— Тогда зачем вообще было подписывать контракт? — резко возразила я, оборачиваясь. Эти слова вырвались у меня прежде, чем я успела прикусить язык, но я поняла, что мне все равно. Если агентство разорится, что мне терять?
Эзра Честер проигнорировал меня, отчего я разозлилась еще сильнее. Ведь именно он со своим глупым эго, согласившись писать то, чего на самом деле написать не мог, втянул всех нас в эту заваруху…
Погодите… А вдруг?.. Может, у великого и могущественного Эго попросту случился творческий кризис?
Как ни ужасно, в этом был смысл. Вдруг на самом-то деле он собирался писать сценарий для ромкома, но… не получилось? Эзру Честера провозгласили одним из самых ярких молодых талантов Голливуда, но за три года, прошедшие с тех пор, как он получил «Оскар», Эго не выдал Монти ни одного сценария. Монти оправдывал клиента, говоря, что гения нельзя подгонять. Но потом нарисовались Сэм-и-Макс и предложили Эго участвовать в своем следующем проекте. А вдруг Эго подписал контракт, чтобы доказать Голливуду, что он все еще на коне… и только потом понял, что сценарии ромкомов на раз-два-три не пишутся, как ему представлялось? Пора проверить эту гипотезу. — Я знаю, как ты можешь написать этот сценарий.
Эго с притворным удивлением оглянулся.
— А, ты все еще здесь?
