Эго: Твои диалоги все лучше. Я отказываюсь верить, что, после того как тебя окружили заградительными барьерами, этот дорожник действительно произнес: «Похоже, мы поймали безнадежного романтика, ребята. С тех пор как „Нетфликс" выявил эту социальную группу, их редко можно встретить в дикой природе». Такую фразу могла сочинить только ты. Впрочем, ты ведь знаешь, что можешь отступиться в любой момент, правда? Я начинаю думать, что я единственный, кто воспринимает наш уговор всерьез. У тебя всего два месяца, чтобы влюбиться по уши, а ты тут туфлями разбрасываешься. Тик-так, Рыжая.
HAT. «ПЫЛЬНЫЙ ФОЛИАНТ» — СРЕДА, 12 ДЕКАБРЯ, 19:30
Это общепризнанная истина: как только кто-нибудь произносит: «Худшее, что может случиться», возникает десяток возможных вариантов. И все же, стоя у магазина «Пыльный фолиант» в одном из пекхэмских переулков, я снова и снова повторяла про себя эти слова.
Расписание и подробности я выведала у Джейн, которая не знала, какую книгу обсуждают в этом месяце, но побожилась, что этот клуб — «настоящий рассадник романтики!». Когда я спросила ее, какие книги там читают, она ответила: «В основном фэнтези. Ну, знаешь, оборотни и все такое прочее». Я надеялась, что «фэнтези» также включало в себя ужасы и научную фантастику, потому что я, по крайней мере, была знакома с этими киножанрами.
Когда я стояла перед ярко освещенной витриной магазина, у меня засосало под ложечкой, как на американских горках перед крутым виражом. Если не считать ассистентских попоек, я давно не общалась с чужими людьми без участия Рики. «И как мне удалось сойтись с интровертом?» — шутил он и клялся весь вечер не отходить от меня.
Я собралась с духом. Придется это сделать. Прошло уже больше трех недель, но все, что мне удалось вытянуть из Эго, — это требования о новых знакомствах. Единственным утешением было то, что он уверял, будто я помогаю ему писать. Мне очень хотелось ему верить.
Я распахнула дверь.
Перед кассой, за столом, стонавшим под грудой книг, сидела женщина и читала. Магазинчик был очарователен: деревянные полки, забитые старыми и новыми книгами, электрические гирлянды, висящие на стропилах, разномастная мебель, настольные лампы, расставленные во всех мыслимых и немыслимых уголках и закоулках.
— Привет, — нерешительно проговорила я.
Женщине потребовалось несколько мгновений, чтобы оторваться от страницы. Наконец она взглянула на меня.
— Мы закрыты.
— Я пришла на заседание книжного клуба. Женщина откинулась на спинку стула и сняла очки, чтобы оценить меня.
— Ну, — сказала она после паузы, — тут всякие люди бывают. Идемте со мной.
Взволнованная, я пошла следом, пытаясь не терять из виду пучок у нее на затылке, пока мы петляли между полками. Наконец мы, видимо, очутились в самом дальнем конце магазина. Полки уступили место небольшому, окруженному книжными шкафами пространству со множеством людей, стульев и старым замызганным столом, на котором стояло вино. Ох, слава богу.
— Это к вам, — объявила женщина и ушла.
Возле стола стояла высокая чернокожая женщина в высоких красных сапогах, на пару-тройку лет старше меня.
— Белого или красного? — осведомилась она с американским акцентом.
От волнения я не смогла ответить.
— Я Стеф, — добавила женщина.
— Эви.
Она сунула мне в руки бокал белого вина:
— Выпейте, в первый раз всегда помогает. Мне нравится думать, что вино — это своего рода социальная смазка!
Из-за спины Стеф вышел мужчина. Она одарила его нежным взглядом и бокалом красного. Мужчина был худощав, опрятен на вид, лет шестидесяти пяти, в вязаном жилете поверх рубашки с короткими рукавами.
— Гейб, — представился он. — Что привело вас в наш уютный уголок?
— Наше объявление постоянно убирают из витрины, — пожаловалась Стеф.
— Хотя кто-то все время возвращает его на место, — усмехнулся Гейб.
— Люди почему-то очень снобистски относятся к фантастике, — заметила я.
— Напишите это крупными буквами. Всякий раз, когда я объясняю, чем зарабатываю на жизнь, окружающие смотрят так, будто у меня выросла лишняя голова, — сказала Стеф.
— Очень уместное сравнение, — сказала я и была вознаграждена белозубой улыбкой.
