К сцене приближалась потрясающая женщина в сверкающем черном трико, сетчатых колготках, с огромной светлой шевелюрой и в туфлях на высокой платформе. Она пела знаменитую песню «Прожигатель жизни» Ширли Бэсси. Дива взглянула на меня и подмигнула, сомкнув пушистые ресницы.
Это был бармен — тот самый, с красивыми бровями, только разодетый в пух и прах.
Музыка стихла, и дива объявила:
— Во-первых, я хочу сделать признание. — Она наклонилась над микрофоном, и ногти ее ослепительно засверкали. — Это правда. Меня ненадолго соблазнила «Дочь палача». — Лоуренс понизила голос. — Я не смогла устоять перед ее пирогами.
Раздался смех.
— Так вот, до меня дошли слухи, что обо мне весь вечер расспрашивала эта рыжая шалунья. Итак, дорогуша, — Лоуренс положила свою длинную стройную ногу на стол, делая полушпагат. — Чем займемся?
Я почти уверена, что ойкнула.
— Просто скажи, какую песню ты хотела бы спеть?
Я умоляюще воззрилась на друзей, но они были слишком поглощены представлением.
— Ну так что? — Лоуренс поднесла микрофон к моему рту.
Я назвала первую песню, пришедшую на ум:
— «Машина любви» в исполнении «Герлз элауд». Дива оглядела меня с ног до головы, вздернув украшенное кистями плечо.
— Прекрасно.
Заиграла музыка.
Давайте поаплодируем этой одинокой рыжеволосой красавице, которая сейчас исполнит «Машину любви».
По пабу прокатился смех, и щеки у меня запылали.
В толпе возникло какое-то движение, и, прежде чем я успела опомниться, на сцену поднялись мои друзья.
— Она не одна! — громко выкрикнула Мария.
Сара взяла микрофон у удивленной Лоуренс, а Джереми поднял меня со стула.
— Давайте покажем им, как это делается.
Но прежде чем мы смогли выполнить угрозу, по пабу разнесся чей-то крик:
— Что все это значит?
Публика смолкла, музыка резко оборвалась, и через толпу протолкался полицейский с фонариком, чтобы осмотреть сомнительную «сцену».
— Офицер, — промолвила Лоуренс — само олицетворение достоинства. — Чем мы вам можем помочь?
— Я здесь не из-за тебя, — ответил полицейский.
Джереми, стоявший рядом со мной, издал странный звук.
И тут я наконец увидела, что фонарик торчит из штанов офицера.
— Сара Мазере, — крикнул он, одним рывком срывая с себя брюки. — Ты очень непослушная девочка. Встань к стене и раздвинь ноги!
Я отперла дверь коттеджа. Друзья толпились у меня за спиной. Мы вошли в темный коридор.
— Сейчас, Сара, — проговорил Джереми, слегка запинаясь. — Ты скоро увидишь, что Линда поступила правильно, оставшись в пабе.
— У
— Готова? — Мы с Марией взяли Сару за руки.
— Готова, — храбро ответила она.
Я глубоко вздохнула и включила свет.
Сара так и охнула:
— Ребята…
Гостиная была заполнена розово-золотыми воздушными гелиевыми шарами, которые маскировали отсыревший потолок. Их развевающиеся ленточки создавали целый лес.
Мы медленно вступили в комнату.
На лице Марии отразилось благоговейное восхищение.
— Откуда это? — тихо спросила она у меня.
Ленточки щекотали мне щеки.
— Понятия не имею.
Я включила проектор, раздвинув шарики, плававшие перед экраном с первой фотографией слайд-шоу, где мы были запечатлены в костюмах из «Красотки». Джереми приглушил свет. Воздушные шарики мягко засветились в полумраке.
Кто мог это сделать? Единственными людьми, которые знали об этом коттедже, были Эго и Бен. Эго уже когда-то приходил мне на помощь.
Эви: Это сделал ты?
На этот раз я отправила сообщение обоим мужчинам. Мария накрыла простыней один из диванов, и все мои друзья собрались на нем перед экраном.
— Давай, Эви. У нас есть вино.
Они охали и ахали, разглядывая фотографии, а я тем временем проверяла свой смартфон.
Бен: Доставку принял владелец коттеджа. Должны же вы получить хоть какую-то компенсацию.
— Это Бен, — удивленно проговорила я, надеясь, что это правда, хотя он не упомянул о воздушных шарах, когда накануне я забирала проектор в кофейне. С чего бы ему… Мне стало дурно, когда я сообразила, что Бен до сих пор убежден, будто я виню его за испорченный девичник. После всего, что произошло, я забыла объясниться! Воздушные шары были извинением. О боже!
— Не зря он мне нравится, — сказал Джереми. — Не вообрази себе ничего лишнего, — предупредила я, когда мой друг потянул меня вниз, заставляя сесть рядом с собой. — Все это доказывает, что я действительно дура.
Мне предстояло объясняться с Беном. Меня слегка замутило от ужаса и алкоголя.
Эви: Не знаю, что сказать. Спасибо тебе, Бен. Ты напрасно подумал, что обязан это сделать. То сообщение предназначалось для идиота Эго, а вовсе не для тебя. Ты совершенно ни в чем не виноват. Скажу больше: именно ты спас праздник Сары!
На экране смартфона несколько раз появлялась и исчезала надпись: «Бен набирает сообщение».
Бен: Эго? Значит, на этот уик-энд было назначено романтическое знакомство?
Моей первой реакцией был стыд, но вслед за ним я тут же ощутила раздражение. Один шаг вперед — два назад. Чем его так не устраивают эти несчастные знакомства?
Эви: Я благодарна тебе за воздушные шары. И за фотографии. И за помощь… Но это не дает тебе права на критику.
