Отворачиваюсь, чтобы открыть дверь, но Макс берет меня за руку и разворачивает к себе. Я от неожиданности вздрагиваю, когда он ласково оглаживает мою щеку, стоя слишком близко. Его горящие глаза сдают его намерения.
— А поцеловать?
Хм… Облизываю пересохшие губы, смотря на его.
Кладу руку ему на плечо и поднимаюсь на носочки, и он с довольным лицом наклоняется ко мне ближе, чтобы я могла прошептать:
— А губа не треснет?
Видя его замешательство, я отбегаю и открываю дверь, вслед слышу хрипловатый голос.
— Стерва!
***Макс***
Телефон в кармане начинает настойчиво вибрировать, отрывая меня от дороги. Когда я вижу, кто именно решил меня побеспокоить, то просто сбрасываю звонок.
Хочется хорошенько стукнуть себя по голове за необдуманную связь.
Вероника оказалась прилипалой, каких ещё поискать. Названивает не переставая, я уже задолбался объяснять ей, что ничего у нас не выйдет. Бесполезно, она просто не слышит. Пасёт меня на учебе и караулит около дома, а недавно заявилась на тренировку, при этом начала знакомится с моим тренером и пацанами.
Такой наглости я никогда не видел.
Три ее номера уже висят в чёрном списке, туда же улетает и четвёртый.
Козлом себя не ощущаю, ведь я ничего ей не обещал. Так же, как и Марине. Вот ей я готов пообещать многое и не только пообещать, я собираюсь это исполнить. У меня на нее большие планы.
Мысли, конечно, возникали, что после первого секса я перегорю, но случилось все как раз наоборот.
Не знаю, что она со мной сделала, но я думать ни о чем не могу, кроме как о ее пухлых губах, маленьком податливом теле и о горящих желанием глазах. Одурманила. Приворожила, ведьма. А чем ещё объяснить мое одержимое желание быть ближе к ней.
Не знал, что секс бывает другим, чувственным, опьяняющем, а не только пошлым. Марина смогла удивить меня — матёрого пацана, от осознания этого факта в голову одна за другой полезли неприятные мысли.
А с кем она ещё была? Что за ублюдок на нее залез? И где он теперь?
Я знаю не только тех, кто к ней подкатывал, но даже тех, с кем она ходила на ничего не значащие, дружеские посиделки.
Черт, я был уверен, что с кем-либо из них ничего серьезного у неё не было.
Был какой-то мутный хрен года полтора назад, но я с ним поговорил грамотно, объяснил, что если он ее обидит, то я ему все зубы повыбиваю.
Он, кажется, сразу и слинял.
Я думал раньше, что делаю это из-за того, что она сестра друга и ее нужно оберегать, а сейчас прихожу к пониманию, что ревновал уже тогда. Но тогда она была недоступна по всем фронтам. Была слишком мала, для того чтобы к ней подкатывать.
Лишь перебесившись несколько дней, я осознал, что не имел права злиться на нее, за то что она не девственница. Девушка она красивая, вниманием парней никогда не была обделена и выбирать с кем спать это ее право.
Но, бля.
Понимание этого момента не избавило от ревности. Ничего поделать с собой не могу. Начинаю себя накручивать, а она ещё и масла в огонь подливает. Могла бы объяснить, сказала бы все как есть, что был там один или двое, и я бы перебесился и остыл, а эта неизвестность буквально убивала.
Я вовсе не по целкам: у меня их даже не было никогда. Мне нравятся опытные девушки, но с Мариной все по-другому, как-то обострено. Я хочу все знать: кто, когда, где. Сделать так, чтобы она забыла о других, заменить все воспоминания собой.
Наверно, я просто идиот. Ревнивый идиот. Даже не думал, что такой ебанутый, пока Марина не раскрыла меня с этой стороны.
Сейчас чувствую, что понемногу прихожу в себя, успокаиваюсь. Тяжелые нагрузки, которым я себя подвергаю последние несколько недель помогли немного опомнится. Привёл мысли в порядок, понял, что хочу продолжать быть с Мариной, мое желание стало только сильнее. Она должна быть моей. Разбираться в причинах моих желаний и копаться в себе не хочу, просто сделаю так, как чувствую.
Находясь в потоке мыслей даже не заметил как оказался возле назначенного места. Припарковавшись, наблюдаю, как с довольной рожей Филипп выходит из подъезда.
Друг позвонил и попросил срочно приехать. Немного заволновался, так как подумал, что это может быть не просто так, возможно что-то случилось, но походу ложная тревога — ничего страшного не произошло.
Фил садится ко мне в машину, и мы пожимаем друг другу руки.
— Давненько мы с тобой время не проводили. Пора бы это исправить.
Вот, блять. Как же невовремя. Именно в тот момент, когда мне позарез приспичило кое-что сделать.
— Слушай, ты прости у меня сейчас неотложные дела… — пытаюсь отвертеться.
— Это какие же? — хмыкает кореш, принюхиваясь. — Духи, кажется, знакомые.
Отвожу глаза, смотря четко перед собой. Это Маришкой пахнет. Ее духи. Она случайно оставила свой шарф и вот из-за него аромат не проходит. Возвращать его пока не собираюсь. Мне пиздец как нравится мысль, что в моей машине есть ее шмотка.
Конечно было бы интереснее, если бы это было нижнее белье…
— Кое-что нужно сделать именно сегодня, — отвечаю чуть погодя.
Нужно контролировать поток грязных мыслей при друге, это как-то неправильно, думать о трусиках его сестры. Влажных трусиках.
