Я даже не могу отчетливо вспомнить, как прошел тот день. Я просто лежала и смотрела в одну точку на потолке.
Все обдумывала. Мысль об аборте сразу же отпала: не готова я взять на себя такой грех, но и к ранней беременности я тоже не готова.
Винить в этом Максима я не собираюсь. Мне нужно было самой проконтролировать процесс, но я этого не сделала, полностью положившись на партнёра.
Страшней всего думать о том, как рассказать это Максу, маме и самое главное Филиппу.
Сначала я собиралась поговорить с будущим отцом, пока не увидела его с Вероникой.
Не знаю, что со мной произошло, но в этот момент, во мне проснулось столько неприятных эмоций: жгучая ревность, ярость и отчаяние, подобный неконтролируемый всплеск, не на шутку напугал меня.
Первой моей мыслью было подбежать к Нике, схватить ее за патлы и отцепить от моего парня! Парня, от которого я беременна. Но я быстро заглушала этот странный, такой не похожий на меня, порыв.
Я не такая, я не решаю проблемы кулаками. Мне легче уйти, что впрочем я и сделала.
Гнев быстро перерос в обиду.
Меня так задело, что она его поцеловала. Слёзы застелили глаза, а сердце в груди отбивало бешеный ритм. Помню, как Макс остановил меня, помню, как я начала задавать глупые вопросы, хотя итак было понятно, что у них что-то да было. А вот как возвращалась домой, разбитая и потерянная, не помню. Я плакала, не видя дороги.
Эмоции накрыли, как никогда раньше. Испугалась. Потом до меня дошло, что я так ему ничего и не сказала.
Успокоилась, собралась с силами для того, чтобы подойти к нему на следующий день и нормально все обсудить, но снова увидела их вместе: только теперь они мило обнимались.
А что я могла сделать? Я ушла, не желая мешать влюблённым.
Думать о том, что Максим встречался с нами двумя, было крайне больно, поэтому я решила, что буду всеми силами занимать себя различными делами. Решила, что мне надо отвлечься, отпустить ситуацию.
После учебы, на которой я еле отсидела, решила пойти на работу и, хотя она занимала несколько часов, но в тот день я не собиралась уходить домой. Это заметила и Виктория и когда она спросила, что случилось, то именно ей первой я призналась о своём интересном положении. Женщина поначалу удивилась, но после позвонила своему мужу и вот уже через полчаса мы сидели на полу танцевального зала: она пила красное вино, а я с жадностью поглощала фрукты.
Я как на духу рассказала все хозяйке танцевального клуба. До этого мы не общались с ней так близко, но мне очень хотелось получить поддержку, услышать дельный совет, да и просто выговориться.
Мы просидели так до глубокой ночи, домой я вернулась чуть ли не под утро. Зато смогла отвлечься, чему была несказанно рада. Но как только я вошла домой, мой взгляд пал на окна Макса и сердце снова больно сжалось.
У него сегодня был день рождения, я даже подарок подготовила, но, видимо, не судьба была его подарить.
А после дни шли один за другим, а я все тянула с разговором. Не могла сама к нему подойти, мне начало казаться, что если я снова увижу его с ней, то мое сердце разорвётся на части, а если он скажет, что любит ее, я просто погибну. Хотя я уже.
Хожу по универу, как пришибленная. Не хочу продолжать обучение, хочу только лежать и страдать, упиваться этой болью и нескончаемо долго жалеть себя. Но моя подруга Лиза, естественно не дает мне впасть в нескончаемое отчаянье, она переехала ко мне на время, потому что поссорилась со своим сводным братом.
Ей я тоже рассказала о беременности, мы даже вместе с ней съездили к моей маме, только я так и не смогла найти в себе смелость признаться и ей.
Я чувствовала себя такой немощной, глупой и потерянной, думала, что если молчать, то все решится само собой. Но, конечно, так не бывает. И в один из вечеров, когда мы с Лизой смотрели фильм, в квартиру настойчиво позвонили.
Я сразу поняла, что это Максим. Почувствовала.
— Хочешь я открою? — спрашивает Лиза, вкидывая в себя вторую порцию картошки фри.
— Нет, — сглатываю, — я сама.
Перед тем как пойти открывать дверь, я кинула взгляд в зеркало и заметила, как ярко горят мои глаза.
Я, кстати, начала набирать вес, заставляла себя кушать чаще, ведь теперь я отвечаю не только за себя. Даже несмотря на то, что я страдала, у меня появились щечки и взгляд изменился.
Не знаю в чем причина, но себе я нравилась.
Глубоко вдохнув, поправляю на себе одежду и открываю дверь.
— Привет, — говорю я, смотря на Котова вблизи.
Впитываю в себя его образ. Хотя прошло совсем немного времени, я ловлю себя на мысли, что ужасно соскучилась.
Ничего не изменилось: у него такой же дерзкий взгляд, глаза цвета голубого неба, чёрные брюки, тонкий чёрный свитер и пальто такого же цвета, а туфли начищены до блеска. Идеальный образ немного нарушали ссадины на лице и разбитые костяшки. Они выдают его вспыльчивый характер, потому что я знаю, что в те дни, которые мы общались, никаких соревнований у него не было.
— Я войду? — спрашивает он, но не дождавшись моего ответа, входит и закрывает за собой дверь.
