Ведёт себя так, словно и не ругались мы вовсе, разувается, подходит ко мне и целует в щеку, от чего я немного подвисаю, ощущая его приятный аромат, это все тот же запах, одеколон, который я ему дарила. Он ему очень подходит, такой же яркий и необыкновенный.
— По какому поводу пришел? — прочищаю горло.
— Поговорить пришел. Пошли на кухню.
Не дожидаясь моей реплики, он берет меня за руку и тянет в нужном направлении. Видимо он знает, что со мной сейчас живет подруга, поэтому решил уединиться.
— И? — отхожу от него несколько шагов и складываю руки на груди.
— Хорошо выглядишь, — неожиданно выдаёт он.
Его пронзительный взгляд заставляет меня смутиться. Он быстро, но цепко пробегается по моему телу, не упускает ни одной детали.
Я напрягаюсь, когда он останавливает взгляд в области живота чуть дольше обычного, либо мне это всего лишь кажется. Он не может знать и не может увидеть, так как срок еще слишком маленький.
— Спасибо, — прихожу я в себя.
Мы стоим друг напротив друга, и я хочу начать разговор, но только слова застревают в горле. Я хочу поделиться с ним, выдать все как есть, но боюсь получить негативную реакцию. Боюсь того, что он сбежит.
Я такая трусиха.
— С Вероникой у меня ничего нет и быть не может. Было пару месяцев назад, ещё до того, как мы были с тобой, — жестко говорит Котов. — Я хочу закрыть эту тему раз и навсегда.
Неожиданно до меня доходит понимание того, когда именно у них все случилось.
— Это было в тот день, когда мы разговаривали в кабинете? — не могу удержаться и спрашиваю. Так и улавливая в тоне голоса ревностные нотки. — Ты был с ней после того, как прикасался ко мне.
Я бы хотела избавиться от этого собственнического чувства, но оно прямо рвётся изнутри, не давая мне дышать. Мы с ним спали, а теперь у нас будет ребенок. Я хочу, чтобы он был только моим. Неосознанно кладу руку на живот. Нашим.
Могу ли я просить у него это? Нужно ли ему это вообще? Я не уверена. Я боюсь, что как только он узнает, то сбежит далеко и надолго. Или же пошлёт меня на аборт… Что ещё хуже.
— Да. Я знаю к чему ты клонишь, но тебе лучше остановиться. Я не святой, моя репутация идёт впереди меня, этого уже не исправить. Ты должна была это знать, но ты не стала даже выслушивать, — говорит он с нажимом. — Мое терпение, увы, лопнуло.
Моргаю несколько раз, не понимая, что он имеет в виду.
Лопнуло в каком плане? Он больше ничего не хочет?
— Не поняла? — спрашиваю, сглатывая нервно слюну.
— Я дал тебе время остыть и обдумать то, что ты зря избегала меня эти дни.
— Ты целовался с ней и обнимался. Выглядело это словно вы вместе, — говорю с укором. — Или меня подводит зрение?
— Она сказала, что беременна. От меня.
От его слов у меня внутри все чуть было не взорвалось. Я схватила ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Отвернулась, чтобы он не видел, насколько сильно боль и отчаяние охватили меня.
Ника… Она же говорила об этом. Строила планы забеременеть от него. А я и забыла. Неужели у неё все-таки получилось. Но… но как же я?
Чувствую большие руки на плечах и вздрагиваю.
— Боже, — закрываю лицо руками. Только не плакать. Не нервничать. — Уходи, Максим.
— Повернись ко мне, — приказывает и сам разворачивает меня обратно. — Она соврала, хотела меня обдурить. И нет, я никуда не уйду, знаешь, мне надоело, что ты от меня шарахаешься, как от прокаженного. Складывается такое впечатление, что я тебе нахрен не сдался. Тебе доставляет удовольствие играть на моих нервах и чувствах. А я же нежелезный, Марин, далеко не железный.
Ничего не понимаю. Беременна, не беременна. Что происходит? С Максом как на американских горках, бросает из стороны в сторону.
— Я? Играю…
— Ты, Марина, ты, — гневно говорит он. — Мне тоже неприятна эта ситуация, но ты могла бы дать мне чертово слово. Я был с тобой слишком хорошим, пора дать тебе понять, что я могу быть менее понимающим и заботливым.
После этих слов, которые он произнес с необычайной яростью, он хватает меня за талию и притягивает к себе, берет за попу и сжимает, причем делает это крайне больно. Его губы приближаются к моей шее и в следующее мгновение оставляют смачный засос!
Уж чего, чего, но этого я точно не ожидала.
— Максим?!
Цепляюсь за его плечи и пытаюсь остановить это безумие. Смотрю в его дурные глаза и пугаюсь такой ненормальной реакции. Клянусь таким злым и похотливым одновременно я никогда его не видела. От былой нежности во взгляде нет и следа, она исчезла, а его руки вместо ласки приносят лишь дискомфорт.
— У меня от тебя тормоза слетают к чертям, — злиться он все сильнее. — Свела с ума, гадина блондинистая. Спать нормально не могу, чувствую себя мудаком, хотя ничего не сделал.
Не сделал он, как же!
— Мне тоже было больно видеть тебя с другой, — говорю ему открыто, прямо в его бессовестное лицо, чувствуя, как он лезет мне под майку. — И что ты творишь?!
