— Зайди в дом, здесь холодно.
— Ладно, — выдыхаю обеспокоенно.
Не уехал. Вышел подумать, впрочем я его понимаю, сама долго приходила в себя от такой новости. Черт… Я и правда подумала, что он слился.
Возвращаюсь в комнату, в ожидании Максима, стараюсь не накручивать себя и вскоре он возвращается. И я немного расслаблюсь.
Не бросил. Вернулся. Он со мной.
— Ты думала я сбегу? — спрашивает он с жесткой интонацией.
Пожимаю плечами, ощущая как от него пахнет табаком, быстро набираюсь смелости и заглядываю ему в глаза. В них нет особых изменений. Проглядывается решимость и некая злость, которую я могу понять. Какие ему дети в его-то возрасте. Ему гулять и гулять, а тут я… с пузом. Но от этого уже не убежать, дело сделано, а на аборт я не пойду.
— Именно поэтому ты от меня бегала и отказывалась разговаривать?
Частично да. Хотя по большей части я ревновала его к другой. И у меня было на это полное право!
— Я так боялась твоей реакции и сейчас боюсь. И Вероника… — лепечу я, ловя каждую реакцию на его напряжённом лице. — В общем, мне нужно было подумать. Я испугалась, что ты оставишь меня одну.
Я боялась всего хаоса, который мне пришлось бы разгребать. Боялась потерять его навсегда.
— Куда я терпеть денусь. Ты же привязала меня к себе всем, чем только смогла, — фыркает он и протягивает ко мне свои большие руки. — Иди ко мне.
Мы обнимаемся, я чувствую себя в безопасности, с ним в такие моменты слишком хорошо. Тепло и уютно. Как дома.
Интересно, о чем он сейчас думает…
— Что ты чувствуешь? — решаю спросить.
— Не понимаю. Я не расстроен, это точно. Вот здесь ощущаю предвкушение, — не сильно бьет кулаком в грудь, — но ещё не осознал до конца, — отвечает хрипло. — Я правда буду отцом?
Слово «отец» вызывает во мне множество эмоций. В голове не укладывается то, что если все пройдёт хорошо, то мы станем родителями. Я и Максим. Я и парень, в которого была безответно влюблена долгое время.
— Угу… — дёргано киваю.
— Я в шоке, — говорит Максим, уводя меня в сторону кровати.
Он раздевает меня до нижнего белья настолько быстро, что я даже не успеваю возмутиться, хотя я и не хочу этого делать, а после укладывает в постель, затем раздевается сам и ложится рядом.
Максим выключает светильник и вновь пытается ко мне приставать, я же всячески пытаюсь остудить его порывы, но у меня ничего не выходит. По итогу он снова наваливается сверху, и мы занимаемся сексом ещё раз.
Неугомонный мой.
Чувствую, что сил совсем нет, хочется спать, тем более я нахожусь в тёплых объятиях парня, но меня не покидают мысли. И я поворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.
— Я хочу, чтобы ты знал ещё кое-что, — решаюсь я на откровенный разговор, пока Максим окончательно не заснул.
Это нужно сделать сейчас, иначе в другой день мне не хватит смелости.
— Я думал, что достаточно тебя утомил, — сонно произносит он, утыкаясь носом мне в шею. — Я слушаю.
Котов гладит мой живот и во мне снова начинает просыпаться желание. Он делает это так собственнически, но в то же время слишком нежно. Может сейчас он думает о нашем ребёнке?
Я не ожидала, что он все так легко примет, надеюсь, что завтра ничего не изменится.
— Ты же помнишь, как мы… — начинаю переживать и мну от нервов простынь. — Ну, переспали недавно.
Максим щиплет меня за бок и недовольно ворчит.
— А я мог забыть?
Парень посмеивается, припоминает мне как это было и сколько раз, он хотел это повторить. Я же краснею.
— Ты спросил сколько парней у меня было до тебя, — говорю на выдохе, сразу почувствовав как Максим напрягся.
— Марин, ты не обязана отчитываться. Мне не очень приятно об этом думать, но ты имела полное право спать с кем… — отлипает он от меня и тоже переворачивается на спину. — Сука, как же тяжело это говорить! — рычит он. — С кем хочешь. Я козел, что наехал на тебя. Я просто приревновал, поэтому наговорил всякое.
Приятно слышать, что он осознал, что был не прав. Неужели начал меняться в лучшую сторону?
Хотелось бы верить. Хотя я буду любить его и таким.
— У меня не было других парней, — с замиранием сердца признаюсь я. — Был только ты и все.
Длится долгое молчание, которое оглушает, я слышу его тяжелое дыхание, но он по-прежнему продолжает неподвижно лежать, переваривая услышанное.
— Нет, не понял. Ты не была девственницей, — потом его дыхание замирает. — Подожди, тебя изна…
— Нет, нет, нет! — принимаю сидячую позу, закрывая лицо руками. — Ты не понял!
— Марин… — угрожающе хрипит Котов, убирая мои руки, но я всеми силами стараюсь от него отвернутся.
— Очень сложно об этом говорить…
С каждым словом дышать становится тяжелее и тяжелее. Мне стыдно в этом признаваться, но я больше не могу ему врать, мне жизненно необходимо все рассказать. Признаться. Покаяться. Возможно он осудит, отругает, но больше я молчать не хочу.
Парень почти вплотную дергает меня за плечи, пока я собираюсь с мыслями, что оказывается очень сложно.
— Не томи, а то я уже столько всего представил, что лучше бы тебе рассказать все как есть, — злобно ругается он, продолжая меня трясти.
