Валерий Михайлович задумчиво крутил ручку.
— Практически мы тебя обследовали полностью. Буду говорить с тобой откровенно. Хочу, чтобы ты все знал. Мы ставили перед собой задачу определить, какие последствия травматического поражения черепа. У тебя при нагрузках повышается внутричерепное давление, появляются симптомы раздражения, головные боли, понижение работоспособности, нарушение сна. Мы обнаружили резкую истощаемость нервной системы. Влияют добавочные вредные моменты. Реинтеграция пока идет скачками, в зависимости от внешних условий. Начинает значительно меняться характер. Любая неудача будет выбивать тебя из колеи, вызывает активное раздражение. Мы определили, что под влиянием контузии прошло психогенное воздействие на центральную нервную систему с гормональными нарушениями. У тебя все больше будет начинаться патологическое повышение полового влечения, чувство сексуальной неудовлетворенности. Безудержное стремление к половым связям с разными партнерами. У тебя сейчас идет не только количественное, но и качественное изменение сексуального поведения. Может наступить такой момент, что сексуальность станет основной жизненной целью. Если кардинально не изменишь свою жизнь, то можешь стать неполноценной личностью. А тогда одна дорога «уйти в болезнь», а это дорога в никуда. В армии тебе уже ничего не светит, но ты не привык к житейским неприятностям. Как это ни печально, но если хочешь жить нормально — уходи из армии, пока не поздно. Ищи себя, свое место в гражданской жизни. Думаю, за 4–5 лет ты уже будешь новым человеком, который живет полноценной жизнью. Без нарядов, тревог, стрельб, армейских порядков, большой ответственности, без дурного командования. В течение года, если ты уйдешь, то какую-никакую пенсию ты получишь. Твой мозг начнет решать абсолютно другие задачи. Если жена поймет, то у тебя очень хорошие шансы все поставить на свои места. Древние римляне говорили: «Кто предупрежден, тот вооружен». Примешь решение увольняться, то сразу станет легче. Все проблемы, связанные с армией, взаимоотношением с командованием, уйдут на второй план. Хотя, твоя жена будет категорически против. Поэтому, принимай решение сам, Виктор. У тебя все очень серьезно. Ты через десять лет можешь стать идиотом, в полном смысле этого слова. А тогда, поверь, отвернутся все, кроме матери. Но она кормить тебя и лечить будет просто не в состоянии. Пенсии тебе не хватит, на работу психически больного не возьмут.
Я сказал, что хочу побыть один, попрощался и ушел. Зашел в ресторан, устроился в уголке. Заказал бутылку вина. Мне есть о чем думать. Я прекрасно понимал, что этот приговор врачей — жестокая правда. Конечно, я надеялся, что со временем болезнь пройдет. Но Валера твердо и уверенно заявил, чтобы я на это не рассчитывал. Ирине я решил все рассказать. Но только когда мы приедем в часть, да и то в щадящем режиме. Я знал, что от известия о моем увольнении, она встанет на дыбы. Быть женой пенсионера, без всяких перспектив, для нее, как удар молнии в самое темечко. В любом гарнизоне — почет и уважение, а что она будет иметь в гражданской жизни? Болезни мои не уйдут. А уж реакцию тещи с тестем, вообще представить невозможно. Они же желчью изойдут. Их умница, их красавица замужем за пенсионером и инвалидом по психическому заболеванию, которое неизвестно, как будет развиваться.
В номер я пришел, так и не приняв никакого решения. Как говорят японцы: «Не нада тараписа, не нада суетиса, не нада волноваса». Поживем, увидим. Но перспектива стать дебилом в результате усердной службы, меня не воодушевляла. Ире я ничего говорить не стал, но все-таки очень хотелось посмотреть на ее реакцию. Все эти раздумья и сомнения не произвели на мой член никакого впечатления. Он встал, как часовой на посту у Знамени части и торчал почти два часа. Позы мы меняли, но процесс не останавливали. Жена кончила три раза с оханьями, стонами, всхлипываниями. Если раньше такими затяжными отношениями я в душе гордился, то сейчас впервые задумался, что это не нормально. Валера прав, процесс болезни у меня идет. Меньше хочется спать, хуже засыпаю, очень много моментов, которые вызывают у меня раздражение, но я сдерживаюсь. Да и дальнейшие перспективы по службе зашли в тупик. Все меньше наше командование обращает внимание на боевую подготовку. Оценку на проверках выставляют в зависимости от подарков проверяющим, и количества ими выпитого спиртного. Самое смешное, что все эти сомнения и размышления происходили в процессе полового акта. Не останавливаясь и не прерывая его. Наконец-то я кончил, и мы оба затихли, размышляя каждый о своем.
— Ну, ты и жеребец, — выдала мне комплимент Ира, но привычной гордости это не вызывало. Все начало превращаться в механический процесс.
Утром на завтраке присутствовал уже Николай Иванович, непривычно хмурый и молчаливый. Только в конце завтрака он поинтересовался нашими делами и предложил через час после обеда встретиться в сауне:
— Там поговорим. Заодно и помоемся.
