— Если ты, паскуда, повысишь на меня голос или начнешь выпендриваться в мой адрес, то я тебе абсолютно случайно сверну башку, в прямом смысле. Командуй, но не зарывайся. Я сюда приглашу генерала Гапеева, который тебе объяснит в популярной форме, что это делать не надо. И еще, я привез медицинское обследование. Я контуженный и отвечать в таких ситуациях за свои поступки не могу. Что бы тебя успокоить, то в конце января я подам рапорт на увольнение. Сделай выводы. Тебе, сученок, все понятно или еще повисишь так минут пять?
Астахов захрипел, что ему все ясно. Я его отпустил, но он вдруг заорал:
— Убивают!
Мне пришлось врезать ему в солнечное сплетение, что бы он заткнулся. Потом я открыл дверь во вторую комнату, развернул его и пинком, в задницу, отправил в открытую дверь. Зашел следом, закрыл дверь и в течение трех минут втолковывал ему что хорошо, а что плохо. Затем заставил его раздеться до трусов, даже помог ему. Заявил, что я гомосексуалист-мазохист, и он мне, как партнер очень подходит. Его оскорбления в мой адрес меня сильно возбуждают. Я готов прямо уже сейчас его полюбить, но подожду до следующего раза. Задумчиво спросил:
— А может, прямо сейчас начнем? Нам никто не помешает.
Сделал вид, что начал снимать штаны. Единственно, за что я боялся, а вдруг он согласится. Он трясся от страха и молчал.
— Ладно, сегодня ты еще не готов. Давай это сделаем в следующий раз.
Повернулся и ушел. Раздел я его для того, чтобы он сразу за мной не выскочил в коридор или к входу в штаб с воплями. Зашел к начальнику штаба полка. Мы с ним поговорили о текущих делах. Он дал мне расписание всех мероприятий. На его вопрос об Астахове ответил, что сейчас сделать выводы не могу. Поживем-увидим. Дежурный мне доложил, что Астахов прыгнул в машину, направляясь в штаб дивизии, но через полчаса приехал обратно. Ушел домой.
Уехал он на следующее утро. Я провел «развод» на занятия. Все ждали каких-то комментариев, но я довел до всех, что он даже извинился за такую оценку офицерского состава. Сутки он отсутствовал, но жизнь полка шла по расписанию, только без воплей. Приехал Астахов на следующий день с начальником политотдела, который сообщил, что следующим утром, расследовать чрезвычайное происшествие, приедут Член Военного Совета армии и генерал Гапеев. Вечернее совещание проводил Астахов, но спокойно, очень коротко. После совещания начальник политотдела посадил нас за столом, напротив друг друга.
— Подполковник Рубин, расскажите, как Вы душили и избивали командира полка, пытаясь его принудить к сексуальному контакту.
— Товарищ полковник, к сожалению, подполковник Астахов напивается каждый день. Судя по всему, у него белая горячка. Это знает весь полк. Вы можете нам всем не поверить, но даже сейчас, спустя два дня, давайте обратимся к немецким медикам провести экспертизу. Они определяют содержание алкоголя в крови даже через неделю. Если это не подтвердится, то я готов положить на стол заявление об увольнении из армии. Насчет избиения. Опять же медики проведут обследование на наличие телесных повреждений. Опросите весь личный состав, были ли у меня физические избиения личного состава за время моей службы в полку. После прошлого совещания он меня оставил, что бы я подумал и посоветовал, где найти краску для техники. Через две минуты, я уже находился в кабинете заместителя по технической части, а затем у начальника штаба полка.
— Ты, ты! Меня избивал, а потом затащил в комнату, раздел и хотел меня изнасиловать. Потом ударил меня и ушел. Я сопротивлялся, звал людей на помощь.
— Товарищ полковник, Вы хотите, чтобы я этот бред подтвердил?
— Да ничего я не хочу. Вы, Рубин, в полку уже два года. Никогда я ничего подобного не слышал, но мы должны реагировать.
— Конечно, должны. Отправьте его на пару месяцев лечиться от алкоголизма. Польза будет для всех. Для полка и для него. Думаю, без него мы справимся с решением любых поставленных задач.
— Идите, Рубин. Прошу о нашей беседе никому не говорить.
На следующий день приехал только генерал-майор Гапеев. Он довел, что об этом ЧП доложили Командующему армией, который поручил ему разобраться и доложить. Меня они отправили заниматься боевой подготовкой полка, а сами засели втроем, вызывая на беседу сначала заместителей, а потом командиров дивизионов. Все поняли, что идет серьезная схватка между нами, поэтому им надо определяться, чью сторону принимать. Оказалось, Астахов всех достал до печенок. Кто сдержано, а кто не сдержано, начали докладывать о новых порядках в полку. На беседу пригласили даже женсовет, где женщины Астахова даже крыли матом за хамство. Упомянули и его пьянство. Об этом мне отрапортовала Ира. У Ирины даже спросили о моей половой ориентации.
— Я так смеялась, так смеялась, когда представила картинку тебя с мужиком. Да еще с Астаховым.
Вечером меня пригласил Гапеев, в комнату отдыха командира полка, для беседы вдвоем. Перед этим он осмотрел кабинет, потом прошелся по этой комнате:
— И кто автор этого произведения? Ответ не мы все, а конкретно, кто автор? И исполнитель.
Я кивнул.
