— Сколько лет Маше? — начал уточнять командир.
Ответ всех потряс:
— Четыре года.
— Как это произошло?
— Трое ваших солдатиков зашли в сарайчик, вытащили Машу, засунули ее задние ножки в сапоги и по очереди насиловали.
— Так, Маша это кто?
— Маша — это моя козочка, моя кормилица.
Несмотря на серьезность ситуации, офицеры все-таки смеха не сдержали.
— Мать, мы в этом вопросе разберемся прямо сейчас. Вы их видели?
— Так темно вечером. Я лиц не видела.
— Начальник штаба, через десять минут построить всех офицеров, прапорщиков, сверхсрочников на плацу!
Объявили сбор по тревоге. Командир коротко объяснил ситуацию. Большинство, втихую смеялось.
— Так вот товарищи. Вам всем двое суток, но эти ублюдки должны быть найдены. Неизвестно, куда их занесет дальше. Это первое. Второе: прямо сейчас офицеры сдают по три рубля, старшие офицеры по пять рублей, прапорщики и сверхсрочники по рублю. Если нет денег, займите. За этот позор и бесконтрольность платят все. Деньги сдать начальнику финансовой службы. Время — тридцать минут. Разойдись!
Через полчаса начальник финансовой службы принес четыреста рублей. Командир вручил эти деньги бабушке.
— Сынок, я на эти деньги три козочки куплю. У меня еще и останется. Будет надо, присылайте своих солдатиков. Теперь у меня три козочки будет.
— Заместителю по тылу, пошли своих ребят. Пусть какой-то ремонт забора, сарая, дома ей сделают. Привезите ей полмашины дров, угля. Изыщите возможность выделить килограммов десять крупы и макарон. Возьмите над ней шефство.
Старушка плакала от радости:
— Спасибо сынкам, которые к Машке приходили. И вам всем огромное спасибо.
Все это очень смешно, если бы не было так грустно.
Дивизион жил своей жизнью. В течение года были радости, и неприятности: «самоволки», ссоры, драки, мелкое воровство, употребление спиртных напитков, неуставные отношения. Происходило все, но по всем случаям мною сразу пронимались меры. Проводилась профилактическая работа. Не нужно верить тем, кто рассказывает, что у них все без изъянов и нарушений.
Но наш коллектив офицеров и прапорщиков старался контролировать армейскую жизнь. На твердую «хорошую» оценку. Тьфу- тьфу, но пока все получалось.
В середине апреля 1977 года по результатам зимнего периода обучения мы получили эту долгожданную оценку — твердое «хорошо». По результатам аттестации, от нас на майорскую должность забрали капитана Фокшанского. В течение двух недель он сдавал должность. Я его не торопил. У него обнаружены довольно крупные недочеты в документации. Мы этот вопрос на обсуждение не выносили. Устраняй недостатки и тогда уезжай с чистой совестью. С его женой я давно не встречался, но Хонина передала слова благодарности.
Я прекрасно понимал, появление жены Фокшанского в моей постели не есть признак любви или большого увлечения. Жена боролась за следующую ступеньку карьеры своего мужа. Своим телом возмещала его недостатки — недочеты в службе. Если бы не она, то еще пару лет ему ничего в карьерном росте не светило. А это уже тупик.
А вот Хонина пришла из-за неудовлетворенности своей половой жизнью. Не мог Боря дать ей того, что она хочет. Главная задача не попасть в местные сплетни, а тем более скандал. Хонина и Фокшанская подруги. Между собой они делились информацией. Вместе продумывали, как быть вне подозрений. Им очень хотелось разнообразить скучную, однообразную жизнь в гарнизоне. Душа просила приключений. Вот они их и искали.
Правда, они дружили втроем. Третья — жена старшего офицера батареи старшего лейтенанта Чернышева, заместителя Фокшанского. Чернышев тоже засиделся на своей должности и очень хотел стать командиром батареи. Все уже знали, что командир дивизиона все передвижения по службе возложил на меня. Командир полка к моему мнению прислушивается. Претендентов на капитанскую должность, только у нас в полку, больше десяти. Чернышев числился середняком, но на должности старшего офицера батареи служил дольше всех. Он прекрасно понимал, выдвижение редко делают за выслугу лет. Поэтому он не шел с просьбой: «Выберите меня! Выберите меня!», а просто, надеясь, ждал, а вдруг повезет. Ждал, кого назначат. А вдруг его?
Перед женой Чернышева Валей стоял наглядный пример действий ее подруги, жены Фокшанского. Хонина кардинально на ситуацию выдвижения повлиять не могла. У меня был просто спортивный интерес к сложившейся ситуации: какую дорогу выберет Валя Чернышева. Надо заметить, Валюшка хоть небольшого роста, но очень миловидная, хорошо сложенная женщина с обаятельной улыбкой. Как я понимал, дружбу то она вела не со своими ровесницами, а с женами начальников ее мужа. На решительные действия ее подталкивало и то обстоятельство, что медлить нельзя. Поезд назначения мог уйти. В обед ко мне зашла Хонина «на пять минут за сахаром». Иры дома нет. Хонина крепко обняла, прижалась ко мне:
— У меня есть две проблемы, которые ты мог бы решить.
— Ну, давай по одной.
— Валя Чернышева очень хочет с тобой поговорить.
