«Тройка мушкетеров» в нашем полку — это три начальника службы — связист, химик и инженер. Три майора. Все трое на своих должностях сидят давно. Все знают, передвижениям по службе и званиям они уже не подлежат. Центровым у них Партос — начальник химической службы полка, майор Сальков Петр Игнатьевич. Среднего роста, весом 140 кг, с огромным пузом. До 45 лет, то есть до возможного выхода на пенсию ему оставалось три года. Поэтому всех молодых офицеров он прилюдно унижал, придумывал для каждого какую-либо кличку. Два дня в неделю объявлял «химическими днями», получив на это «добро» от химиков дивизии и армии. В приказе даже отметили его инициативу, призывая все части последовать нашему начинанию. В эти дни все офицеры, весь личный состав должны с подъема и до отбоя ходить с противогазами. На территории установлены в разных местах три химические палатки, в которых распылялся слезоточивый газ. Химик ловил проходящие подразделения или отдельных военнослужащих и загонял на три-четыре минуты в палатку. У кого неисправные противогазы, выскакивали оттуда, обливаясь слезами. Обмундирование пропитывалось газом, поэтому при выходе из такой палатки на 15–20 минут приходилось делать перерыв. Это для Партоса его главное развлечение. Особенно он начал проявлять внимание к нашему дивизиону. Дело дошло до того, что он стал поджигать химические шашки в спальных помещениях, в комнатах, где офицеры проводили занятия. Командир дивизиона доложил об этом командиру полка, который вызвал Салькова и категорически запретил эти эксперименты в казармах. Майор Сальков не скрывал, что служба ему уже опротивела, он ждет возможности уволиться. Он все время хвалился своим тестем, который работал вторым секретарем обкома партии.
— Мне надо только уволиться на пенсию. Приличная должность мне обеспечена. Отец жены — крупняк.
Его жена Мария на девять лет моложе. Высокая, с рыжими волосами, стройными ногами и грудью минимум четвертого размера. У них сын десяти лет, который проживал с ее родителями. Ее отец и отец Партоса друзья, еще с института, а потом, породнились, поженив своих детей. Мария мужа не любила. Как мужчина Сальков уже полный ноль. В гарнизоне говорили, Мария изменяет мужу при каждом возможном случае. Мне она тоже делала открытые предложения, которые остались без ответа. Хотя женщина очень аппетитная.
Начальник связи полка майор Коваленко Сергей Викторович, кличка — Арамис. Плотный рыжеватый мужик, склонный к интрижкам, но исподтишка. Будем говорить прямо — подловатенький человек. Прослушивает служебные телефонные переговоры начальства, а поэтому в курсе всех новостей. К нам в дивизион повадился ходить проверять технику связи — радиостанции, телефонные аппараты, катушки с кабелем, которые, оказывается, не так намотаны, без бирок. Связисты очень плохо экипированы и не подготовлены. Отвечает за связь начальник штаба дивизиона, то есть я.
Начальник инженерной службы полка майор Птушников Василий Петрович. Кличка — Атос. Пьет беспробудно, но только сухое вино. Себе под мундир приспособил грелку, куда вмещается до трех литров вина. Грелка под мышкой левой руки. К пробке пристроена трубка, которая спрятана под отворотом мундира. Зайдя в любое укромное место, вставляет трубку в рот, локтем нажимает на грелку, и струйка вина попадает по назначению. Утром пришел еще трезвый, а через полчаса уже навеселе. Нужно отдать ему должное как специалисту, грамотный мужик. У его жены Алины кличка — леди Винтер. Худая, остроносая, с пепельными жидкими волосенками. Как рассказывал Атос, будучи лейтенантом, в столовой нашел официантку и пошел ее провожать. Попал к ней в постель, из которой вылез только на следующий день. Через неделю опять. Целый месяц ходил к ней на полигоне, а потом она объявила ему, что он будет папой двойни. Перед рождением детей расписались. Дети близнецы: мальчик и девочка. Птушников начал пить. Он любил ходить под кайфом целый день. В полку его жена свой нос совала везде, где только можно, и где нельзя. С великим удовольствием передавала все сплетни, а если их недоставало — придумывала, вероятно, сама. Своего вечно пьяного мужа, она терпела. Других кандидатур или претендентов на место в ее постели, она найти себе не могла и это ее бесило. Себя она считала намного лучше и красивее большинства офицерских жен.
Когда я отдыхал в отпуске, Птушников начал проверку в дивизионе. Проверял лопаты, ломы, топоры, маскировочные сети, световые ориентиры. Результаты для нас оказались неудовлетворительные. За состояние инженерного имущества нес ответственность я. Командир дивизиона показал мне десяток актов проверок за время моего отпуска, по всем трем службам. Выглядели мы плачевно.
— И что будем делать?
— Устранять недостатки, товарищ подполковник!
— Ну, давай, устраняй!
Я собрал совещание офицеров. Все сидели хмурые и злые.
