Даже с оружием в руках я не смогла вырваться и сбежать. Со всей своей уверенностью, что смогу за себя постоять, я ничего не смогла сделать, попав в лапы к поехавшему крышей торчку. Я вспомнила обещания Кадера. От понимания, какой участи я избежала только чудом, сердце забилось с такой силой, что его бой отдавался пульсацией крови в висках. Монитор тут же отразил изменение ритма.
Начавший было довольно улыбаться, сверкая идеальным оскалом, Тайгир мгновенно помрачнел.
— Ксана, — его ладонь прижимается к моей щеке. — Посмотри на меня, пожалуйста. Ты в безопасности. Никто и никогда больше не тронет, не отважится причинить тебе боль. Я этого не допущу, даже если придётся сдохнуть. Веришь?
А я не могу ему соврать. Я больше не чувствую себя в безопасности. Совсем. Я только поворачиваю лицо и прячу его, уткнувшись в мужскую ладонь. Слёзы сами находят путь наружу.
— Девочка моя, Злючка! — гладит он меня по лицу, вытирая слёзы, целует, не разбирая щёки, глаза, волосы. Куда только может дотянуться. — Они за всё ответили. И охранники, и Кадер. Сам спросил, за всё. Никто от расплаты не ушёл. Тише, тебе поправляться нужно, а не плакать.
И тут меня наконец-то озаряет, в каком я состоянии и виде. Никто после операции и наркоза красотой не блещет, а прибавить сюда капельницы, катетеры, мочеотвод… Предстать в таком виде перед кем-то, то ещё испытание. А уж перед мужчиной, занимающим столько места в твоей жизни! Как в этот момент подо мной кровать не вспыхнула, я не знаю.
— Зачем ты всё это сам? — точнее сформулировать я не смогла, но Тайгир понял всё и так.
— Ооо! А кого я мог к тебе подпустить? Кому бы доверил? — удивляется он. — Ты чего это решила варёным раком прикинуться?
— А сам-то как думаешь? — бурчу я, больше от неловкости, чем от недовольства. — Всё это не слишком красивое зрелище. И неприятное. Все эти…
Я просто махнула рукой, не в состоянии всё перечислять. А он засмеялся! Я тут со стыда сгораю, а он ржёт, как призовой жеребец!
— Ксана! А чуть больше месяца назад я не в том же самом положении был? — ухмыляется мой личный Тигр. — И ведь кто-то следил за тем, чтобы я оставался чистым. И точно также этот кто-то от меня не отходил. И да, я точно знаю, кто это был. Насколько я помню, я тоже отнюдь не причесанный, побритый и в смокинге был.
— Ты и сейчас не особо побритый. Борода уже почти от бровей начинается. Ещё чуть-чуть и твою фотографию можно будет рядом с вазой с конфетами ставить, чтоб дети за сладким без спросу не лазали. — Бурчу я под его смех. — Тайгир, я слышала твой разговор с врачом. Он прав, тебе самому надо отдыхать. Тем более, что ты сам прекрасно помнишь, что у тебя была операция месяц назад. И не самая простая.
— Не могу. — Тихо и очень серьёзно говорит он. — Боюсь. Боюсь, что закрою глаза, и пока я буду спать, ты опять что-нибудь услышишь, сделаешь выводы и усвистишь опять. Всё, как ты любишь.
Решение я принимаю быстро. Аккуратно, стараясь ничего дёрнуть и не задеть, отодвинулась на край.
— Тайгир, — тяну его за руку.
— Ксан… — не решается он.
— Тахмиров, я только после наркоза, мне нельзя волноваться, это плохо отражается на восстановлении. — Пытаюсь приподняться на руках я, чем пугаю Тайгира. — А переживая, что ты, сам только после операции, нормально не отдыхаешь, я очень сильно волнуюсь!
— Шантажистка. — Улыбается он, вытягиваясь рядом.
— Кто бы мне сказал, что я мужика с собой в одну постель загонять буду, шантажируя здоровьем! — улыбаюсь ему в ответ.
Лежу, рассматриваю, словно впервые вижу. Глажу по шее и предплечью, пока он не перехватывает мою руку и не начинает медленно целовать каждый пальчик.
— Что такое? — спрашивает он шепотом.
— Ты красивый. — Он насмешливо приподнимает бровь в ответ.
— Надо же, заметила. — Гладит в ответ меня по лицу. — Главное, чтоб тебе нравился. Даже если небрит и в реанимации.
— Вот давай без этого как-нибудь обойдёмся? — запоздалый страх потери скатывается холодом по позвоночнику.
— Договорились. — Шепчет он и тянется к моим губам. — Я тебя сожру когда-нибудь! Искусаю всю!
— Ты уже начал! С ушей! — рядом с ним страх и боль отступают, и я начинаю смеяться. — Хищник!
— Ну так тигр же, а не Барсик! — отвечает мне Тайгир.
Мы долго лежим, перешучиваемся, целуемся. Ни он, ни я не касаемся темы моего отца, моего пребывания в его доме и что случилось после того, как меня нашёл Тайгир. И каким образом он оказался старшим в семье моего отца, а ещё, почему именно он должен решать что-то, касающееся жизни девушек из дома Шаркизовых. Не уверена, что мне понравятся ответы на эти вопросы.
Но сейчас я позволяла себе насладиться теплом и близостью Тайгира, тем, что он рядом и защищает от всего мира. В сон я соскользнула легко и незаметно для себя.
В моём сне я убегала. Бежала со всех сил от неясных мне теней, буквально преследующих меня по пятам. Страх был такой силы, что мешал дышать. Я упала без сил, не в состоянии даже шевельнуться…
