Удача настигла нас уже на следующем адресе. Мы, как и было задумано, обогнули забор по периметру, предварительно убедившись в том, что в огромном (может, за счёт размеров этот Сивацкий компенсировал что-то, что его не устраивало в личной жизни?) особняке есть жизнь. Быстро перебрались через высокую преграду и замерли на месте.
Отсюда просматривался домик охраны - весьма внушительный тоже, надо сказать. Но ни обхода, ни волкодавов или кого похуже, не было. Указав Юре в левую сторону, где деревья росли кучнее, чем справа, я направился к ним, и когда мы с Быстриковым достигли того места, с которого можно было перебежать двор по диагонали и добраться до крыльца, махнул рукой, давая отмашку.
Через несколько секунд я уже дергал вычурную ручку на двери, справедливо решив, что вряд ли Августа и депутат станут закрываться на все замки, когда подход к коттеджу с торца под присмотром.
Мы с Быстриковым ввалились в холл, даже не имея плана того, что делать дальше. А впрочем, он нам бы и не понадобился. Потому что на входе сидели пару громил.
Сначала они растерялись, не сразу понимая, кто именно ввалился в эту святую святых, а потом переглянулись и не успели мы с Юрой броситься врассыпную, как нас схватили и куда-то поволокли.
Я лишь прислушивался к звукам в доме, надеясь услышать голосок дочери. Охранники ни о чём не спрашивали - грубо пихнули к стене, один из них поднёс к губам рацию. Что говорил - я не слышал. В ушах шумела кровь. Но предполагал, что ничего хорошего нас не ждет.
И точно - «ничего хорошего» появилось само в поле зрения почти сразу же. Августа буквально вплыла в холл с такой улыбкой на лице, что казалось, будто она приклеена к ее губам.
- О, мальчики, как быстро вы отыскали нас, - сказала женушка, и охранники, повинуясь ее жесту поволокли нас к дивану.
Удар под колени - и мы оба с Быстриковым сидим на кожаной поверхности. Спасибо, что не в казематах.
- Отыскали и отыскали, - пожал я плечами, делая вид, что ничего особенного не произошло. - Мы еще и не такое можем. Так что Августушка, давай-ка ты сейчас просто вернешь моего ребенка и мы просто уедем отсюда подобру-поздорову, - добавил уверенно.
На что эта дрянь, на которой я женился, потому что мозг мой был в затмении, не иначе, запрокинула голову и противно расхохоталась.
- Верну твоего ребенка? Твоего? - Она издевательски выгнула бровь. - Лена целиком и полностью моя, заруби это себе на носу, Андреев. И полиция просто вернула дитя туда, где оно и должно быть - своей матери.
Дитя. Оно. Как еще готова была обозвать Августа мою малышку?
- Она ведь тебе не нужна… - проговорил я, не зная, что стоит озвучивать, а о чем лучше помолчать. - Иначе ты бы еще три года назад стала обивать все пороги, а потом бы мы с тобой сели за стол переговоров и обсудили, как станем растить Ленку. Но ты предпочла исчезнуть. Напомни, сколько тогда было нашей дочери? М?
Я цепко следил за тем, как поведет себя женушка в ответ на этот вопрос. И дождался того, чего желал - она бросила молниеносный взгляд на стену напротив себя, где наверняка была установлена камера.
Что ж, отлично, теперь я хотя бы знал, что вести себя неадекватно во избежание всяких проблем не стоит. Переглянулся с Быстриковым, тот тоже дал мне понять, что он в курсе всего.
- У меня была послеродовая депрессия! - заявила Августа с таким видом, словно пробовалась сейчас в бродвейские фильмы. - Знаешь, я ведь и эмбрионы отдала под воздействием гормонов. Так что сейчас мы с Виталиком станем заниматься тем, чтобы вернуть себе еще и Марусю. Ведь она - один из зародышей, который выносила какая-то чужая женщина!
Господи, хоть бы правда прояснилась и матерью детей в соответствии с тестом днк была Лебедева, - мелькнуло у меня в голове, но я фиксироваться на этом не стал, спросил у Августы то, что весьма занимало мой ум:
- Милая… Скажи, а почему ты так зациклилась на детях, которые к тебе никакого отношения не имеют? Вот взять Ленку… Ты ее родила и оставила мне. Не воспитывала. Так как же к тебе относится моя дочь?
Я вперился взглядом в лживое лицо Августы, пытаясь понять по нему, чего именно стоит ожидать от этой сумасбродки.
- А это неважно, Андреев. Я сделаю все, чтобы Лена меня уважала, - заявила она и, дав знак тем, кто стоял все это время возле нас, развернулась и зашагала прочь, повиливая бедрами.
Я понимал - ничего хорошего нас не ждет. Как минимум - вышвырнут прочь. Как максимум - надают по тыкве. Однако получился некий симбиоз из моих фантазий. Сначала нас с Быстриковым проволокли по подъездной дорожке, затем - выпихнули, придав ускорение методом тычка пониже поясницы.
Мы оказались за огромными воротами гораздо быстрее, чем до этого - с другой стороны от них. Я поднялся на ноги, отряхнул штаны. Думать о том, что на той стороне металлической преграды находится моя дочь, не мог. Уж слишком кровожадные мысли тогда появлялись в голове. И уж слишком велико становилось понимание, что я ничего не могу сделать, как бы ни старался.
