- Да. Да и нечего там выяснять. Все состряпано так, что не подкопаешься. Заводить громкое дело на клинику… В целом, резон есть, вот только снова вопрос - не пострадают ли во всем этом дети?
Быстриков постучал по столу дном бокала. Решительно отставил его и, нахмурившись, отвернулся. Ну чисто Роденовский Мыслитель. Мы с Дашей терпеливо ожидали, когда Юрик все же «отвиснет». Не иначе у него происходила какая-то важная мыслительная деятельность.
И верно - через пару минут он все же повернулся к нам и, кивнув на бокалы, велел:
- Наливай. Есть идейка, нужно ее обмозговать.
Обмозговывание идейки свелось к тому, что этим занялся Быстриков. На все наши с Дашей вопросы он лишь отмахивался, а когда мы прикончили Джэка, и вовсе заявил, что расскажет обо всем завтра.
Правда, после этого всхрапнул и я понял, что ничего толкового от Юры уже не дождаться. Потому, как только мы с Дарьей уложили его спать, я понял - вряд ли Быстриков имел в виду что-то путное, способное помочь мне в решении самого важного впроса.
- Все, я к себе, - сказал, выходя из квартиры Лебедевой. - Если вдруг Юрик проспится и вспомнит, что там у него была за идейка - пусть отзвонится.
Получив заверения Даши в том, что я узнаю о планах Быстрикова в первую очередь, я отбыл домой. Вот и думай, что делать с этим всем дальше…
Я проснулся рано утром с пониманием, что сегодня точно не смогу валяться в постели до полудня. Во-первых, мне не давали это сделать беспрестанные мысли, которые атаковали со всех сторон. Во-вторых, нужно было заняться работой. Да, Ева сбежала, поверив видео Августы. Да, мне еще предстояло понять, что предпринять, чтобы вернуть несносную обратно. Но у меня на руках была Ленка. И о ее будущем я должен был думать в первую очередь.
Выпив кофе, я подошел к окну и принялся смотреть на унылый пейзаж по ту сторону стекла. Дочь и мама отбыли к Малютину, а я остался совсем один. Может, это было своего рода наказание за то, что сотворил в прошлом со своими отношениями? Когда любил Еву до чертиков и с той же силой бросился рушить то единственное, что имело для меня ценность.
По правде, мне данные размышления не очень-то нравились. Я уже, как мне казалось, доказал Лебедевой, что на меня можно положиться. Уверил ее в том, что для меня важнее нее и наших детей нет. Так отчего же сейчас она поверила видео, присланному ей Августой, а не стала звонить мне, чтобы прояснить этот момент?
Мучаясь от неотвеченных вопросов, я накинул пальто и вышел из квартиры. Работа, работа и еще раз работа. Погружусь в нее и перестану пока рефлексировать. А остальное решится само по себе… когда-нибудь.
- Егор! Андреев! Давай сюда! - окликнул меня Быстриков, стоило мне только выйти из подъезда и взять направление в сторону припаркованной неподалеку машины.
Я обернулся и воззрился на Юру. Он махал мне рукой, опустив стекло своей тачки и едва ли не вывалившись из нее в окно наполовину. Выглядел при этом так, словно был героем фильма-апокалипсиса, в котором должен был спасти как минимум половину планеты.
Я невольно ускорил шаги, направившись к Быстрикову.
- Что случилось? - спросил озадаченно, на что Юрик едва не взвыл:
- Прыгай рядом! Скорее! - велел он.
Естественно, противостоять этому зову я не мог. Могло статься, что за ним крылся результат того самого «обмозговывания», которым Быстриков угрожал вчера.
Недолго думая, я очутился рядом с Юрой, устроившись на пассажирском сидении, и выругался, когда брат Евы взял разгон до сотни едва ли не за пять секунд.
Кто-то позади меня жалобно заскулил. Я прикрыл глаза и досчитал до трех.
- Только не говори мне, что ты кого-то похитил, - процедил через крепко стиснутые зубы, не найдя в себе сил на то, чтобы обернуться и посмотреть на это скулящее нечто.
- Не кого-то, а что-то, - подтвердив мои предположения, ответил Быстриков. - Какую-то хрень, даже собакой не назовешь.
Я все же медленно повернул голову и воззрился на крохотную собачку. Как там говорят в мемах? Чихуа-хуа - существо, состоящее наполовину из страха, наполовину из ненависти? В этом я убедился, когда собачонка (а на заднем сидении обнаружилась именно она), сначала попыталась кинуться на меня, а потом, забившись в уголок, стала дрожать.
- Так и что это? - окончив свой осмотр и вцепившись в ручку на дверце, спросил я у Быстрикова.
Он как раз заходил в поворот с умением, которому бы позавидовали даже герои «Форсажа».
- Это мой план, - как ни в чем не бывало, ответил Юра. - Я выяснил, что у той докторши, которая вела оплодотворение твоей жены и Евы, есть слабость. Вон она, сзади.
Мои брови поползли наверх. Быстриков спер собаку врача? Как ее, бишь, там? Раисы Васильевны?
- Ты с ума сошел, - едва ли не с благоговением протянул я.
Снова посмотрел на пробник собаки. Она уткнулась в сидение носом и смотрела на меня глазами навыкате.
- Да почему? Хозяйка ее явно на уши всех поставит. А я, когда собаку тырил, телефонный номер там свой «обронил».
