Докторша вздохнула и начала:
- Я вообще человек подневольный. И работу терять не могла, потому сделала все так, как было указано сверху.
- Кем?
- Владелицей клиник. Сестрой Сивацкого Валентина Ивановича. Видите ли, Августа Юлиевна очень хотела ребенка, но у нее есть проблемы по женской части. Поэтому нам пришлось подстраховаться - взять яйцеклетки у другой, полностью здоровой, женщины.
- И этой женщиной стала Ева Лебедева, - скрежетнув зубами, сказал я.
Раиса Васильевна кивнула.
- Однако, так вышло, что из взятых у Августы Юлиевны яйцеклеток все же получился эмбрион. Вернее, даже два. Одного она выносила, а второй ушел в криобанк.
- А мой биоматериал? Его вы просто слили в унитаз? - хмыкнул я и приподнял брови.
- Нет. У Сивацкого не может быть детей, поэтому в создании эмбрионов участвовали исключительно ваши клетки.
Я нахмурился. Почему тогда анализ показал, что я не отец Маруси и Лены?
- Вообще-то у меня есть результаты днк, по ним я отцом девочек не являюсь, - процедил я, подавшись к врачихе.
- Это подделка. У нас не так много клиник, где делают анализы днк, все они были предупреждены, что вы можете в ближайшее время обратиться за таким анализом. Но я вас уверяю, как человек, который участвовал во всем сложнейшем процессе создания эмбрионов - дети ваши. И если переделаете анализы, но уже в другом месте, скажем, в столице - результат будет иной.
Я сжал переносицу пальцами. Попытался разложить все по полочкам. Итак, Ленка и Маруся - мои. Но мать их - Августа. Биологическая, естественно, а не та, которая может по праву называться родительницей. Но у Евы тоже взяли яйцеклетки, и выходило, что…
- Те два эмбриона, которые выкупила Ева и которые хранятся у вас - это мои с Лебедевой будущие дети, я прав?
Раиса Васильевна кивнула.
- Да, это ваши с Евой Олеговной дети. И диагноза бесплодие у Лебедевой нет.
Она даже как будто бы улыбнулась мне, чуть заискивающе, хотя, сейчас мне хотелось лишь взять и хорошенько встряхнуть ее. Потому что игры, которые велись не без участия Раисы Васильевны за нашими спинами, затронули слишком много судеб. В первую очередь - судеб маленьких, ни в чем неповинных детей.
- Вы должны понимать, что я этого так не оставлю. Сми, телевидение, суды - я протащу вашу клинику через все круги ада, - мрачно пообещал я, поднимаясь из-за стола.
Раиса Васильевна испуганно подскочила следом.
- А Монечка? Вы мне его вернете? Вы же обещали! - залепетала она, семеня следом за мной, когда я расплатился и направился к выходу.
Выйдя из кафе, я собрался набрать номер Быстрикова, но сделал паузу и повернулся к врачихе.
- По-хорошему, наказать бы вас, - пророкотал, но быстро добавил, пока Раиса Васильевна не хлопнулась в обморок от ужаса: - Но задействовать в этом собаку не стану точно.
Позвонив Юре, я велел подъезжать к кафе, к которому Быстриков примчался через пару минут. Я же передал Моню Раисе Васильевне и вздохнул, когда она унеслась со своей драгоценной ношей к машине.
Уж кем-кем, а чудовищем, в отличие от многих, я не был.
Мы с Быстриковым поехали домой. Я сначала рассказал все Юрику, а потом сидел, прокручивая и прокручивая разговор с Раисой Васильевной в голове. Ничего, кроме злости, у меня откровения докторши не вызвали. А хотя, вру. Еще была надежда. На то, что Ева, услышав эту историю, поймет, насколько вероломной была моя бывшая жена (хотя, казалось бы, это стало очевидным уже давно). Поймет и вернется.
- Юр, слушай… Я все понимаю - сестринско-братские отношения и все такое, - начала издалека, на что Быстриков тут же отреагировал:
- Так и знал, что поднимешь этот вопрос. Но, понимаешь, брат… Евка моя строго-настрого запретила мне говорить, где они с Маруськой.
Я прикрыл глаза и досчитал до пяти. Окей, хорошо. Другого ответа я и не ждал. Но придется Юрику все же поделиться сокровенной информацией.
- И это ты мне говоришь после того, как мы вместе сперли собаку? - растянул я губы в улыбке, которая ни черта не была веселой.
Быстриков остановился на светофоре, повернулся ко мне и нахмурил брови.
- Егор, ты прости, но в вопросах, когда должен прикрыть сестру, я непреклонен, - сказал он.
Я мысленно чертыхнулся. Начать вновь расписывать, что я не виноват в том подложном видео, а сейчас на кону стоит не только моя судьба, но и судьба всех наших детей с Евой? Без толку. Быстриков уже ведь дал понять, что ничего у меня не выйдет.
В молчании мы добрались до моего офиса. Уже собираясь выйти, я повернулся к Юре и, посмотрев на брата Лебедевой пристальным взглядом, вынес вердикт:
- Не думал, что ты станешь тем человеком, который невольно сыграет на стороне Августы.
И, не дожидаясь, пока Быстриков найдется с ответом и я услышу какую-нибудь его отмазку, вышел из авто.
А через полчаса удовлетворенно улыбался - мне в мессенджер упало сообщение. В нем содержалась самая нужная на свете информация - адрес Евиного и Марусиного местопребывания.
