Быстриков снял одну руку с руля, взял свой мобильник и повернул его экраном вверх. Удовлетворенно улыбнулся - не будь телефон поставлен на беззвучный режим, уже бы разрывался от входящего звонка, который делали с незнакомого номера.
- Во, уже ищут эту пигалицу. Сейчас уедем подальше и я сам им отзвонюсь.
Говорить на это мне было особо нечего. У Юрика был какой-то план, и он его придерживался.
- Врачиха эта на собачонке помешана, судя по ее соцсетям, - пояснил Быстриков, отвечая на незаданные мною вопросы. - Знаешь, сколько там фоток, где она ее едва не в задницу целует?
Юра поморщился, по телу его прошла дрожь неприязни.
- Не пойму, как это нечто можно так обожать. Страшная, как моя жизнь.
Говоря это, он свернул куда-то в узкий проулок, расположенный на окраине города. Колеса взрыхлили влажную землю, когда Быстриков ударил по тормозам. После чего повернулся ко мне и объявил:
- Ну, отвечаю на звонок!
И я, положившись на брата Евы в этом вопросе, медленно кивнул, а сам почувствовал какую-то мальчишескую залихватскую удаль, что заставило меня рассмеяться.
- Отвечай! - выдохнул со смешком, и Быстриков решительно нажал кнопку принятия вызова.
В общем и целом выяснилось, что Юрик просто подошел в магазине к тележке, в которой сидела собака, и просто забрал ее, оставив вместо животного номер телефона. После чего спокойно вынес чихуашку и уехал.
- Уголовку мне за это не впаяют, - ржанул Быстриков, когда все же ответил докторше и обозначил свои условия.
Она должна прибыть за собачонкой одна и как можно скорее. Надо ли говорить, что Раиса Васильевна не просто согласилась, а была готова спустить всю зарплату на космическую ракету, чтобы через мгновение примчаться к нам?
- Если что, скажу, что перепутал со своей, вот и забрал, - почесав в затылке, сказал Юрик. - А ты пока готовь вопросы, что там надо у докторши выяснить.
Я пожал плечами. В принципе все было проще простого - меня вполне бы устроила правдивая версия того, что произошло в клинике, и на этом все.
- Давай я в кафешке вот той с ней один на один поговорю, - сказал Быстрикову, берясь за ручку дверцы. - А ты отъедь чуть подальше.
Повернувшись, я, немного пораздумав, сделал фото собачонки и вышел из машины.
- Только ты недолго! Не хватало еще, чтобы это чудо в перьях мне тут все обгадило.
У усмехнулся и закрыл дверцу под новый всплеск лая, смешанного с визгом. Быстриков снялся с места и скрылся за поворотом. Я же, заложив руки в карманы брюк, стал прохаживаться по тротуару в ожидании Раисы Васильевны.
Докторша примчалась через несколько минут. Вышла из машины, за рулем которой и прибыла сюда, осмотрелась. Судя по всему, никого в провожатые, как они с Юрой и договаривались, не взяла.
- Раис Васильна! - окликнул я ее.
Она встревоженно помчалась ко мне, но когда узнала, кто перед ней, резко затормозила и на лице врача появилось сначала растерянное, а затем раздраженное выражение.
- Андреев? - с опаской, явственно звучащей в голосе, уточнила докторша.
Ага, значит, помнит кошка, чье мясо съела.
- Андреев, - кивнул я. - Егор Алексеевич. Поговорим?
Я указал на двери, ведущие в кафе. Не бог весть какая забегаловка, но сейчас выбирать не приходилось.
- Где Монечка? - спросила Раиса Васильевна, при этом голос ее дрогнул.
- Она в надежном месте.
- Это он!
Я поморщился - эти гендерные истории меня не волновали от слова «совсем».
- Он в надежном месте, но отдам его я только если услышу сегодня все, что мне нужно. И, естественно, без вранья.
Я открыл фотку и предъявил Раисе Васильевне. Она чуть не впилась в телефон пальцами, но справилась с эмоциями и упрямо поджала губы.
- Вы же понимаете, что это преступление?
- Случайно забрать собаку, которую мой друг перепутал со своей? Дайте подумаю… - Я сделал вид, что размышляю. - Ну, вы напишете заявление, полиция вряд ли вот так сразу бросится искать вашего Монечку. Ну а если и бросится, найдет не сразу.
- Но Моне скоро пора будет кушать! Он ест только у меня на руках и только размоченный корм…. По одной штучке.
Я снова поморщился. Господи, помилуй - к роли собачьей няньки меня жизнь не готовила.
- Проголодается - пожрет, что дадим, - соврал я.
Конечно, я даже представить себе не мог, что мы с Быстриковым станем возиться с собакой и кормить ее с ложечки.
Раиса Васильевна всхлипнула, покорно опустила голову. Было ли мне жаль эту врунью? Нисколько. Она сейчас получала самое скромное наказание из всех возможных за то, что солгала мне и Еве. И за то, что провернула свои манипуляции, сыграв ни много, ни мало, а нашими жизнями.
- Идемте, - все же сказала она, и я, выдохнув от облегчения, направился к кафе.
- Давайте кратко и по делу - сразу все выясним и заберете Моню, - сказал я, когда мы сели за столик и взяли по чашке кофе.
Раиса Васильевна вновь приняла раздраженный вид, но быстро взяла себя в руки.
- Что конкретно вас интересует? - спросила она.
- Все, что связано с эко Августы Андреевой. И каким образом в нем замешана Ева Лебедева.
Откинувшись на спинку стула, я сложил руки на груди и добавил:
- Чем быстрее все расскажете, тем меньше будет голодать собака.
