– Тут бесспорно есть вина императрицы нашей, но лишь отчасти. Она, отправляя Эльфинстона и Спиридова из Кронштадта, наделила их уж слишком широкими полномочиями, лестными напутствиями и инструкциями. Это кружило им головы и сбивало с толку. Для пресечения их споров я был вынужден принять начальство над флотом как уполномоченный императрицы и повел корабли к острову Парос с намерением разбить турок, ибо только это могло смягчить впечатление от моей морейской неудачи. Я рассуждал так: ежели Богу будет угодно и разобьем мы флот турецкий, то союзно с греками сможем затем действовать и на суше. В случае несчастного сражения или сохранения турецкого флота в благополучном состоянии надежды нашей зимовать на островах Архипелага не будет никакой, и принуждены мы будем возвращаться в Средиземное море. Могу только благодарить матушку, она меня своими письмами поддерживала, и ни разу я не мог обнаружить в них ни малейшего выражения неудовольствия вследствие провала Морейского похода.
Алехан видел, что Корилла встала с кушетки и стояла теперь у окна, выходившего в черешневый сад.
– Может, пойдем, откушаем чего-нибудь? – выдавил он с трудом, стараясь быть учтивым.
– Нет, голубь мой, мы сделаем это позже, а сейчас продолжай, я слушаю тебя внимательно, – решительно возразила поэтесса, и граф, ни на минуту не расслабляясь, продолжил:
– Помешать соединению турецкого флота в единую мощную эскадру так и не удалось, но её ещё нам предстояло найти. Я принял решение идти на поиски неприятельского флота. Фрегат «Надежда Благополучия» снял со всех бортов больных и раненых и повез их в Порт-Магон. К счастью, линейный корабль «Ростислав» после ремонта в Генуе вовремя нас нашел и усилил группировку. 19 июня наш флот в полном составе двинулся к острову Хиос в поисках неприятеля. Больше всего я боялся, что турецкая громада уйдет от нашего преследования, достигнув пролива Дарданеллы. Если бы это случилось, вся моя экспедиция оказалась бы под большой угрозой. Но нам повезло – 23 июня с одного греческого судна поступило известие, что турецкий флот был замечен недалеко от Хиоса. Я немедленно поднял кайзер-флаг на своем корабле. В полдень я отправил на «Ростислав» командора Грейга для обнаружения турок. Через четыре часа Грейг сигналом сообщил, что видит неприятельский флот под командованием Ибрагима Хосамеддина. Это был, скажу я тебе, трус и ничтожный человек. Фактически же флотом командовал алжирец Гассан, храбрый и знающий моряк, а лучшими моряками турецкого флота были далматинцы и берберийцы.
Алехан поднялся и присел на краешек кровати, опустив голову, и обеими руками схватился за трость. Собственный рассказ так увлек его, что Корилла боролась с желанием окликнуть графа, увлекаемого волнами своей памяти и, казалось, совсем не замечавшего прекрасной донны. Повинуясь подсознательному желанию, она встала и тихо ступая по мраморному полу, принесла хрустальный графин, сверкающий алмазными гранями на солнце. Она налила воды в стакан и подала его графу, но Алехан даже не поблагодарив Кориллу, поставил воду на треножник возле кровати. Не поднимая головы, он продолжил:
