– Да я уже давнёхонько вразумил, Алехан, ты меня не проманишь! Верно, наступает наш черёд. Вспомни, как пять лет назад мы посылали в турецкие владения к спартанскому народу двух греков. Следом, через два года, один из них вернулся и заверил нас в правоте нашей. С нами еще и Гришка был, али запамятовал?
– Ну, дальше давай, – Алексей кивнул, и на его лице заиграла снисходительная улыбка.
– Вот, и заверил нас, что ежели Россия поможет, то спартанцы готовы подняться против турок. Он тогда ещё сказывал, что всех христианских подданных Порты готовы поднять под совместный бунт. А этот, как его, ну, болгарин, агитатор-лазутчик.
– Каразин? Подполковник Назар Каразин!
– Кажись. Он тоже дунайским княжеством прошелся, и он того же разумения.
– Да ты подумай, Дунайка, чтобы поднять людей в Морее, Албании, на островах Архипелага, сколько нужно агитаторов, оружия, денег? Сила!
– Ну, ты же сам императрицу убеждал, что ежели русский флот появится у берегов османских, поможет оружием, то мы такой пожар раздуем!
– Ну, и что мне императрица на то сказывала?
– Сказывала, что не в меру дерзкий проект, хотя и призналась тогда, что давно имеет желание свое видеть Константинополь христианским, когда время настанет.
– Так, может, время уже пришло? Как думаешь?
– Эх, Алехан, неужто ты, черт со шрамом, сумел сманить матушку нашу на эту авантюру? Ну, сказывай теперича, нет мочи ждать!
– Припоминаешь, Дунайка, – Алехан улыбнулся и взял брата за широченные плечи, – английского посла у матушки во дворце по имени Бэкингемшир? Он поди, тогда отродясь не видывал таких богатырей, как ты, сулил тебе большое будущее и высокие чины. Из всех нас пятерых он тебя больше всех матушке выделял. Говорил, что ты гордость и украшение нашей семьи. Как мне припоминается, он аж к себе в Англию отписал, что любая странствующая дама, если бы взялась описывать тебя, то непременно отметила бы в тебе черты Аполлона Бельведерского с мускулами Геркулеса Фарнезского.
– Было такое, признаю. И к чему ты всё это болтаешь, Алёшка?
– А к тому, что пора тебе на эти твои богатырские плечи брать большие государевы дела. Хватит за бабскими юбками волочиться по городским трактирам, пришло время в Италии напомнить, кто настоящий Аполлон и Геркулес. Венчаться, как я понимаю, ты не помышляешь.
– Зачем? Меня и так бабы любят. Мезальянс допустить – только матушку нашу лишний раз гневить. Детям моим денег хватит и без того. Ты лучше сказывай о планах наших. Как тебе удалось матушку на свою сторону завлечь?
– Я напомнил ей о Петре Алексеевиче, как он грезил завладеть Константинополем, изгнать неверных турок и татар из Европы и восстановить греческую монархию. Напомнил также, как мы втроем: я, Гришка и ты, приводили к ней грека Папазули. К тому же кавалер Сен-Марк показал кое-какие документы, он бывший французский офицер и когда-то служил в Венецианской Республике. Одним словом, всё, что сказывал Папазули, он подтвердил. А тот украинец по имени Тамара, который разрабатывал с нами план, помнишь? Он воистину провидцем оказался. Императрица призналась мне, что с тех пор, как мы пять лет назад заговорили о моем плане в Архипелаге, она заболела своим греческим проектом. Поэтому мы с тобой как будто едем лечиться. Матушка так желает. В Карлсбад.
– Куда?
– Куда-куда – в Карлсбад, затем в Дрезден, а осенью в Лейпциг. Из Лейпцига дён через десять направимся прямиком в Вену.
– Ну, а опосля? – дрожал от нетерпения Федор.
– Немного опосля в Италию двинемся, Дунайка, – мечтательно улыбнулся Алехан. – Конечной стоянкой нашей, я так разумею, станет Тоскана со своим портом Ливорно. Там, верно, нас ни французские, ни испанские ищейки не ждут. До наступления зимы мы должны приступить к исполнению плана.
– Планов громадье, спору нет, токмо почему именно Тоскана, в толк я не возьму, неужто более некуда податься?
– Потому, что наш проект пока большой секрет, а появлению русского флота в Италии будут рады, кроме Сардинского королевства и Генуэзской республики, токмо в Тоскане. Мы даже фамилии свои изменим, будем господами Острововыми. Во как, братка!
– А Панин-то что? Он ведь знатный противник войны с турками, а тут такое? Он, поди, сразу голос подаст, возопит, что это чистейшая авантюра.
– Потому-то и узнает последним, – хлопнул себя по колену Алехан. – Матушка Никите Ивановичу опосля всех скажет, когда будет поздно прекословить. Мне дела нужны. Токмо скука меня в гроб уложить может.
– Для такого дела флот нужен, а у нас со времен Петра Великого сделано совсем немного для сохранения его в надлежащем порядке. Помнишь, несколько лет назад в Кронштадте государыня на маневрах удивлялась, что ни один корабль не умел держаться в линию. Она ещё посмеивалась, что флот наш не военный, а только для ловли сельдей и годится. Опосля она Панину отписала: «У нас в излишестве кораблей и людей, но мы не имеем ни флота, ни моряков».
