Алехан слушал его и живо растирался полотенцем. Повернувшись к брату красной от прилива крови спиной, он взял со стола бумагу и, посмотрев на того вполоборота, улыбнулся.
– Читай внимательно, Дунайка, его вчера ночью доставили. Рескрипт. Не напрасно мы Гришке с тобой так много бумаг слали. Всё, что просили, братка наш выполнил и матушке нашей растолковать сумел.
Фёдор быстро прочел документ и, довольный, ухмыльнулся брату:
– Выходит, государыня наша самолично подписала рескрипт сей в Петербурге. Ты на дату то смотри – 29 января 1769 года. По нему ты верховное руководство на себя принять должен. Видать и впрямь верит она нам всецело.
– Послушай, братка, каково она пишет: «… охотно соизволяем мы по собственному вашему желанию поручить и вверить вам приготовление, распоряжение и руководство сего подвига». Только вот, как я тебе раньше и говорил, восстание каждого народа порознь не может быть для нас полезным.
– Стало быть, всё, что сделал Каразин в октябре – и взятие Бухареста, и три тысячи восставших, всё напрасно? Зачинать сызнова, что ли придётся?
– Матушка не могла ведать наперед такого скорого успеха от своего эмиссара. Третий месяц минул, как война с Портой объявлена, а мы уже столько наворотили. Все матушкины эмиссары дельными людьми оказались, но потребно не токмо поспешно, сколь совместно едино зачать баталию, и то, как только наш флот подойдет. А что получается? Греки в Морее спустились из своих ущелий, разграбили всё на равнине и опять в своих ущельях поскрывались.
– Алешка, а где государственные грамоты, которые царица сулила спешно передать тебе за печатью и собственноручной подписью?
– Ты про что это забеспокоился, Федор?
– Я про её заверения учесть интересы всех поднявшихся против Порты народов на случай замирения с Портой.
– Бумаги получили, я их отдал в канцелярию. Деньги на первоочередные расходы матушка извещает, что в скором времени переведет.
– Сколько?
– Пока двести тысяч. Думаю, нужды не будет. Остальное на кораблях доставят.
– Важно, Алешка, нам прежде расчет правильный составить по приходу русских эскадр.
– Не время, Дунайка, голову ломать. Ныне предаваться надобно иному – как учинить неприятелю нашему чувствительную диверсию.
– Да мы и так без дела не сидим: агентов разослали, с греческими повстанцами связи наладили, оружие заготавливаем. Так что торговые дела графов Острововых идут складно.
– Полно тебе, Дунайка. Отрадно мне, что матушка наша под видом купцов присылает нам опытных армейских офицеров. Мы их здесь подолгу не задерживаем, купцы наши разъехались по всему Медитеррану. Скажи, как думаешь, скоро ль нас французские шпионы окончательно уличат?
– Боюсь, недолго осталось. Не всё случилось сделать тихостью, как доверяла нам императрица. Но мы дело своё делаем как должно. Переговоры с купцами из Турина насчет оружия, я уверен, пойдут на лад. Туринское купечество с нашими тульскими купцами торговыми связями дорожат и имеют большие доходы. Документы у всех наших агентов справные. Слышь, Алехан, выходит, князь Юрий Владимирович Долгорукий под именем купца первой гильдии Барышникова к нам направлен, видел я по бумагам от Екатерины.
– Знаю, это я матушку просил прислать его ко мне. Нужда в нем невелика, и хоть он мне не по сердцу, он сам просил себя вызвать. Офицер храбрый и строптивый, размер его ума мне неведом, но он желает проявить усердие, живота не жалея. Чего уж там, вакансия на него есть.
– А мне казалось, что он человек легкомысленный.
– Ты ещё про нас заведи разговор! В баталиях проверим его, он вровень с нами встать хочет. Я его в Черногорию наметил, в языках он силен. У нас другая проблема – Сергей Домашнев у себя в канцелярии в бумагах, как червь, закопался, а ночью на бюро спит.
– Ты за него, Алешка, будь спокоен. Он в свободное время по ночам книги свои пишет. Думаю, быть ему академиком. Домашнев нам подмога великая, но одному ему не совладать.
– Что делать? Только ему я доверяю свою секретную переписку с Гришкой и матушкой нашей, а давеча он сам без приказу перлюстрировал перехваченные шпионские письма. Я вдобавок велел ему печатать мятежные листки для восставших греков.
– А теперича он изволит формированием легионов из албанских добровольцев заниматься!
– Полно о нем. Лучше сказывай, Дунайка, как ты в Геную съездил. Тревожусь, кабы фортуна нам не изменила.
– Досадую, но с тем подержанным линейным кораблем, что купцы обещали мне уступить, ничего не получилось.
– Отчего же так приключилось? Надежда у нас на него большая была!
– Разумею так, что мешают нам не только французские шпионы, но и англичане. Брались помогать, да совсем иначе поворачивается.
– Англичане, братка, давно ведут двойную игру. Скажу тебе больше, по всему пути от Петербурга до Ливорно их «Форин офис» перлюстрирует наши послания. Дрезден и Вена полны их шпионами. Мне без тебя, Дунайка, здесь в Ливорно нелегко приходилось. Я всей этой шайке, что меня весь месяц обхаживает по городу, допрос недавно учинил.
Федор покачал головой и не произнес ни слова. Алехан взглянул на брата и продолжил:
