Побрызгав им и испив несколько глотков, Аюрзана приступила к рассказу:
– Эти люди – хоринцы. Они претерпели и бежали по степи к нам.
– Сюда? – удивился Очир.
– Слушайте же, почтенный Очир, мой рассказ дальше, – кивнула Аюрзана, не желая сразу сообщать старику, что прибывшие – его родня. – Они остались одни, потому что их семья погибла от неизвестной заразной болезни, пока они пасли отару на значительном отдалении. Они сожгли весь летник с умершими и их вещами. Там были и женщины, и дети, и цонгольский парень, которого они приняли, не ведая, что он опасно болен.
– Как же он посмел явиться в гости таким больным? – удивился Ринчин.
– Он был ранен в перестрелке с недругами рода и приписывал лихорадочное состояние и жар ранению. Он спасался от погони и нашел приют. Прибывших к нам людей зовут Тумэн и Солбон. Это отец и сын. Они передали нам отару и жеребца и решили месяц провести в отдалении от нас, желая убедиться, что не заразились сами. Они построят шалаш, будут в нем жить и заготавливать дрова на тот случай, если умрут и нам потребуется сжечь их тела.
– И тогда отара и конь будут наши? – высказал кто-то предположение, не без скромности, но и не без радости.
Аюрзана уловила радость в голосе спрашивающего и строго повела правой бровью:
– Мы будем молиться о здоровье этих мужчин и примем их к нам. А их желание остаться среди нас мы должны заслужить. Солбон, сын Тумэна, так хорош собой, что если бы его увидели наши девушки и женщины, то тотчас бы захотели замуж. Разве мы не можем предоставить ему трех жен сразу?
– Так не бывает, – сказала Сэндэгма, мать Нимы, – что сразу на трех женятся. Разве что по очереди.
Разговор перешел в другое русло:
– А что, отец, Тумэн так стар, что не может жениться тоже?
Аюрзана, влюбившаяся в шестидесятилетнего Тумэна с первого взгляда, осторожно возразила:
– Дело не в этом. Такой видный человек может жениться только на достойнейшей.
Присутствующие поняли тонкий намек и промолчали, а Ринчин, отчего-то решивший, что Хара – уже его конь, поскольку произошедшее имеет волшебный характер, последним дополнил нечаянный спор о пришлецах:
– Во всяком случае, я завтра же отправлюсь на охоту и добуду изюбрей. А там посмотрим, чей это конь. Я вооружен лучше. Я его никому не отдам.
Выслушав слова Ринчина с приподнятой правой бровью, а брови у Аюрзаны были тонкие, соболиные, а лицо имело правильные и выразительные черты, она сказала несколько высокомерно:
– Вы все поспешили в своих рассуждениях и не знаете самого главного. Эти люди, Тумэн и Солбон, потомки нашего уважаемого убгэн эсэгэ. Они Модоновы, как и он сам, они иволгинцы. Они назвали убгэн эсэгэ родным прапрапрадедом и разыскивают именно его. Небо привело их сюда.
Очир сверх меры был поражен сказанным и, поглаживая правой рукой длинную белую бороду, осторожно спросил:
– Что же их навело на мысль искать меня?
– Кто! Это был путешествующий лама. Они встретили его после сожжения близких, и лама посоветовал им отправиться на поиски Очира Модонова. И они последовали его совету. Лама, не назвавший своего имени, сказал им, что, по имеющимся у него сведениям, улигершин направился в сторону Баргузинской долины.
– Гайхалтай зуйл! – стали восклицать собравшиеся. – Чудо! Как чудесно, что почтенный улигершин оказался именно у нас! Мы не только слушаем предания и сказки из его уст, его драгоценный морин хуур, но и имеем чудесные события. Мы будем всячески помогать Тумэну и Солбону Модоновым, чтобы они остались у нас.
– Но как это сделать? – повела тонкой бровью Аюрзана. – Они ведь отдалились от нас и могут погибнуть от неизвестной опасной болезни…
Воцарилось длительное молчание. Нарушил его Очир:
– Пусть мои названые родичи устроятся на новом месте и отдохнут. Я верю, что это мои родичи. Молва давно доносит мне о них. В молодости я, повинуясь своему морин хууру больше, чем чувству родства, отправился в бесконечное странствование и не видел своего единственного ребенка больше, чем в замыслах. – Очир помолчал и после паузы продолжил: – Мы издавна носим фамилию Модоновы, потому что еще при царице Екатерине были поверстаны в казаки. Пусть потомки мои Тумэн и Солбон отдохнут, а на рассвете я отправлюсь к ним с запасом лекарственных трав, что мы заготовили с хубушкой, и с очистительными мантрами в своей памяти. И буду находиться со своими потомками, пока они не поймут, что здоровы. А если мы все умрем, сожжете нас троих. Мунхэбаяшка заготовит для вас новые лекарственные травы, как я его научил.
Спорить с убгэн эсэгэ не имело смысла. Тем более всем теперь хотелось, чтобы Тумэн и Солбон спасли свои жизни. Ринчин, узнав, что это родня Очира, учителя и наставника его хубушки, понял, что не будет завладевать Хара силой своего оружия. Он попользуется конем временно, как бы грустно это ни было для него. Да и примет ли его конь, вообще-то говоря?
Потянулись дни ожидания. Среди людей редко гостит счастье, поэтому они всегда чего-то ждут. Онтохонойцы ждали чуда.
