Каждый, кто взглянет на мудрого, сразу поймет,Что нужно делать и как, а не наоборот.Всякий становится строг поневоле к себе,Преобразуя творенье в беззвучной мольбе.– Как же ты так смог поступить? Отдать элитную кобылицу в коммуну? За сколько же ты ее приобрел, Чагдар? – полушепотом спросил Банзар.
Чагдар ответил:
Мудрый, он то создает, чем нельзя обладать:Вздохи, зевоту, дремоту, тиши благодать.Благостны дни, коль благое легко он узрел.Все, что естественно, мудрого вечный удел.Банзар согласился:
Очи откроет он, мудрый, – подать ему чаю пора.Мудрый кивнет – побегут облака и ветра.Кто же докажет, что все это сделал не он?Солнечной пряжей богат его дней небосклон.Тут за дощатой стеной раздался громкий хохот красных конников, причина чего была неизвестна старикам, и Чагдар шепотом напомнил Банзару:
Нечто ведя к завершенью, дразнит успех.Слышит довольный, полезный для сущего смех.Он не гордится, поскольку достиг не вершин.То не обмеришь и там не приложишь аршин.«Не огорчайся, – ему говорит окруженье. —Столько отбросить заслуг нам не хватит терпенья.И нас за заслугами вовсе не видно, но тыСамо совершенство, что просто не спрятать в кусты».Банзар обратился к Чагдару:
– Удивительно, но мы оказались в таком времени, когда исполнение заветов Лао-цзы становится естественным. Слушай:
Нечто мудрейший изрек, ну а что – никому мы не скажем.Сидящие низко у ног всполошились: «Его мы обяжем».Один с него тянет сапог, а другой подарил душегрею.Мудрейший вконец изнемог, попросил он оставить затею.Чагдар добавил:
Мудрейший венец утопилИ вышел, сверкая плешиной.«Пусть носит венец крокодил,Мне хочется быть образиной».То видел вернейший слуга,И людям выносит он чаши.«Возьмите, – сказал, – навсегда,Теперь все народное, ваше».Откуда возьмутся ворыВ такой распрекрасной державе!Вручайте отныне дарыМошеннику и раззяве.Банзар же ответил:
Богатства раздали, теперьЗавидное самое спрячем.За самую тайную дверьПочести, славу, удачу.Скромно вздыхая, пойдемЗа самые тайные двери.Что видим одни и вдвоем,Народу мы не доверим.Чагдар попыхтел трубкой, довольный состязанием, и, наконец, напомнил Банзару:
– Все сыты, а значит, сердцаПустеют даянием света.Во взглядах сквозит простотаБлагоприятного лета. 
