Так в трудах и обновлении жизни миновало около десяти лет Бурят-Монголии. Трудно было найти хотя бы одну республику и местность в СССР, где бы обитал один народ. Исключение составляли уголки Крайнего Севера, Кавказа и Памира, в которых могли проживать только те, кто там поселился издавна и привык к трудностям и отсутствию того, что мы называем цивилизацией. Бурятия издавна была обжита, о чем говорят находки из первого века до нашей эры в Большом Иволгинском городище близ Улан-Удэ. Здесь был перекресток торговых путей – по Великому железному пути металл из сибирских рудников распространялся во все стороны света, и в местных кузницах ковалось оружие, подковывались лошади. Здесь были и пути скотоводов. Позднее в страны Запада пролег Великий чайный путь. Он был так назван потому, что чаю отводилась особая роль, однако этим путем на Запад следовали и другие караваны – с тканями, посудой, коврами, кожами, всем, что можно было доставить из Китая и Монголии. По этому пути с запада на восток со знаменами Всемилостивейшего Спаса проникли русские казаки-первопроходцы. Они подняли здесь чермный, темно-красный, флаг царства Московского, а позднее сподвижники Петра Первого утвердили здесь знамя Российской империи. За Байкал, как и во всю бескрайнюю Сибирь, прибыли служивые, торговые, каторжные люди. Свободное крестьянство было представлено старообрядцами. В каких-то местностях они оберегали свою изолированность, в других были более открыты государственности, поэтому построили каменные храмы со службами по новому образцу.
Село Творогово, откуда в Верхнеудинск приехала в голодном тридцать третьем году восемнадцатилетняя Валя Маросеева, находится в очень красивом месте: на юго-западе Кударинская степь с сосновыми борами, к северо-востоку Селенга, на западе Байкал. Народ здесь все рыбаки, но при этом сеют хлеб и держат скот. Село выросло после восстания атамана Пугачева. Разгромленное правительственными войсками, восстание дало селу уральских казаков. Тут им довелось познакомиться с той необъятной степной волей, которая ими чаялась.
Почтовое сообщение, устраивавшееся в одна тысяча восемьсот тридцатых из Центральной России в Китай, дошло и до Творогова: здесь на пути в Кяхту действовала первая после Посольско-монастырской почтовая станция. Чиновник Василий Паршин, составлявший записки по пути следования, отмечал, что в этом селе очень много приличных домов, повсюду заметны избыток и довольство жителей. Сравнивал по виду с Нерчинском. В те же восемьсот тридцатые здесь строилась каменная церковь с верхним приделом во имя Казанской иконы Божьей Матери.
Раз в год во время престольного праздника подняться на колокольню, позвонить в колокола и обозреть окрестности мог любой прихожанин. Валя поднялась на колокольню с тятей Петром Семеновичем, когда ей было пять лет, двадцать первого июля одна тысяча девятьсот двадцать первого года. Отец нес ее на руках, ласково прижимая к себе, и она очень радовалась. Для нее праздник был необъятен, еще больше, чем вид с колокольни, потому что простирался в глубину детского сердца. Она не понимала, что китель отцовского унтер-офицерского мундира выцвел, только видела: яркие следы, что были под погонами, чем-то вытравлены. Она слышала, что отец вернулся с войны, третьей в его жизни, но не смогла бы рассказать об этом. А отец взял ее на колокольню, потому что не знал, как дальше им распорядится судьба, и потому что только десять дней назад семья схоронила старшую дочь, Агапу. Отец служил белому делу и Колчаку, которого помнил молодым еще по Русско-японской войне, а Колчак был разгромлен, расстрелян. Проведя остатки растерзанных боями и горестями каппелевцев по льду Байкала из Голоустного, отец перезимовал у старого фронтового товарища в Выдрине. В походе через Байкал он отморозил ноги и долго лечил их, а дома уже не чаяли увидеть его.
На другой год за Твороговом проводились археологические раскопки, были найдены предметы железного века. И для девочки это слилось вместе: археологический раскоп и могила сестры Агапы. Валя была очень верующей и хотела учиться, чтобы прочесть всю Библию, как прочел отец, и узнать о милостивом Христе и тайне загробной жизни. Отец задумал, чтобы она выучилась в церковно-приходской школе.
Однако он не хотел, чтобы его подросшие сыновья Михаил и Николай узнали больше, чем дала им такая школа. Для этого надо было ехать в город, а там погибель соблазнов. И вообще, воюя, он по ним тосковал, сыновья ему нужны были дома, в крестьянском хозяйстве. Не хотелось отпускать их и из-за той гибельной неизвестности, что образовалась повсюду, по всей России. Служа в царской армии, воюя, Петр Семенович добра нажил средне. В хозяйстве у него были пахотные земли и покосы, кони, коровы, овцы, свиньи, птица. Пока он отсутствовал, всю мужскую работу исполняла жена Анна, казачка. Сибирская земля была богата и сочувствовала людям как могла, рождая изобилие в круговороте дней и ночей.
