Рубен, включив телевизор в конференц-зале, с отвращением наблюдал за триумфом Теда Ханссона. Последняя пресс-конференция оказалась как нельзя на руку лидеру «Шведского будущего». Тут же появились ролики на эту тему и заполонили весь «Ютьюб». Но это были новости четвертого канала, интервью в прямом эфире.
Рубен не сомневался, что речь пойдет о Мауро, однако так и не удосужился обзвонить коллег. Во-первых, потому, что не ожидал, что Ханссон скажет что-нибудь новое. А во‑вторых, при желании коллеги могли посмотреть этот выпуск и в записи. Так или иначе, теперь им самим не миновать встречи с телевизионщиками.
И на этот раз Йенни, мать Лилли, стояла рядом с лидером партии. Они расположились на свежем воздухе – на площади Минторгет, возле Ригсдага. И, нагло улыбаясь, смотрели в камеру. Они не сомневались, что победили.
Рубен пролистывал сегодняшний номер «Афтонбладет», краем глаза наблюдая за тем, что происходит на экране. В отличие от Мины, он, заслышав стук копыт за окном, представлял себе лошадь, а не зебру. Но в торжестве Теда Ханссона и Йенни Хольмгрен было что-то, вызывающее у него чувство глубокого дискомфорта.
– Наконец правда стала известна общественности, – объявил Тед. – И это невероятное облегчение для нас всех. Мауро Мейер – преступник. Он – как с самого начала утверждала мама Лилли, хотя ее и никто не слушал – убивает невинных детей. Это хищник, который не может свободно разгуливать по улицам нашего города. Теперь остается только с нетерпением ждать, когда справедливость восторжествует окончательно и Лилли, за которую ее мать так долго и безуспешно боролась, будет отомщена.
Тед обнял Йенни, которая утирала невидимую слезу в уголке рта.
Рубен фыркнул. Он не понимал, как телевидение могло опуститься до такого позора.
– Да, и я хочу поблагодарить вас за огромную поддержку, которую чувствовала с самого начала, задолго до того, как правда была обнародована, – сказала Йенни. – С нетерпением жду, когда Мауро получит заслуженный тюремный срок. Я знаю, что моя Лилли улыбается где-то на небесах, счастливая и благодарная за то, что я не переставала за нее бороться.
Йенни вытерла еще одну слезу, и рука Теда сомкнулась вокруг ее плеча, подобно когтистой лапе коршуна. Рубену оставалось только углубиться в «Афтонбладет». Он не мог этого слышать, тем более видеть.
Внезапно его внимание привлекло большое интервью с Йенни на центральном развороте. С фотографией в домашней обстановке, чтобы придать истории более личный характер. Йенни сидела на диване и держала на коленях портрет Лилли. Еще несколько семейных фото стояли позади нее на комоде.
Рубен склонился над столом. Приблизил лицо к фотографии в газете и внимательно рассмотрел ее. Спустя некоторое время отпрянул и выругался:
– Чертовы ублюдки! Мина права, это не Мауро.
Он смотрел на большую фотографию позади Йенни. Знакомое лицо… Рубен перевел взгляд на телеэкран и усмехнулся. Торжествовать Теду оставалось недолго.
В лифте Винсент старался выглядеть невозмутимым. Он вышел из отделения полиции, чтобы поразмышлять на свежем воздухе. Допрос Мауро Мейера еще раз напомнил, что связь лошадей с последним телом до сих пор не установлена. Кроме того, оставалась загадка «Лего». В общем, Винсент решил посетить смотровую площадку в Стокгольмской ратуше. Чтобы увидеть все в новой перспективе, как в прямом, так и в переносном смысле.
Он закрыл глаза и представил себя в очереди к кассе в супермаркете «Иса», а не в тесном лифте, поднимающемся на башню. Тела, прижатые к нему со всех сторон, только усиливали иллюзию. Когда же двери открылись и туристы хлынули наружу, он опять смог свободно дышать.
На выходе из лифта Винсент осмотрелся. Он был только на полпути к башне, и то, что видел вокруг, походило на небольшой музей под открытым небом.
–
Мимо него протиснулась немецкая семья. Сыновья были в кепках с шведским флагом.
–
На высоте всегда думалось лучше. Вид на город помогал разглядеть невидимые ранее шаблоны, закономерности. Взгляд терялся в переплетении улиц, лабиринте парков и больших зданий. Невозможно увидеть узор целиком, пока перемещаешься между его частями. Изменения масштаба играет не последнюю роль.
Винсент нашел лестницу и посмотрел вверх. Ступеньки вились вокруг узкой башни. Разительное сходство с башней из фильма Альфреда Хичкока «Головокружение». И тоже полно людей. Винсент еще не придумал, как с этим справиться.
Но ратуша находилась всего в нескольких минутах ходьбы от здания полиции на Кунгсхольмене. Вернуться на свое обычное место обзора, в ресторане «Гондола», Винсент так и не решился. Слишком свежа была память о последней встрече с бывшей женой Ульрикой. С тех пор прошло почти два года, но, похоже, Винсент появится в «Гондоле» не раньше, чем там целиком сменится персонал.
