– Это подгузники! – закричал кто-то. – Он засунул их себе в штаны!
Публика разразилась смехом, и Педеру вдруг тоже стало весело. Именно это Винсент и имел в виду, когда говорил, что их нужно развлекать и смешить. Еще раз сверившись с инструкцией, Педер достал третий, красный платок и продемонстрировал публике. Старшие дети захихикали. Педер положил красный платок в высокую шляпу, которую надел на голову.
– Сейчас вы крикнете «Сим-салака-дабра-хобот» – и красный платок исчезнет из шляпы и появится между желтыми у меня в штанах.
Дети опять рассмеялись.
– Ну, все вместе – Сим-салака-дабра-хобот!
– Сим-бра-хобот! – закричали дети, перебивая друг друга.
Педер улыбнулся, как мог самоуверенно и гордо, и выхватил желтые платки из-за пояса, одновременно развязывая узел.
– Та-дам!
Нависла мертвая тишина, через пару минут разразившаяся громовым хохотом. Каспер перегнулся пополам и смеялся с блестящими от слез глазами.
– Но, Педер… – в ужасе пролепетала Анетт.
После чего тоже улыбнулась, как и ее сестра, не спускавшая с фокусника лучистых глаз.
Винсент знал, что говорит. Педер с недоумением посмотрел на то, что только что вытащил из штанов. Между желтыми платками висели его трусы.
Только бы не пришлось объяснять воспитателям из детского сада, как так получилось, что папа снял нижнее белье на детском празднике… Но Педер не жалел. Он стал их героем. В тот момент все зло мира отступило, и прогнал его не кто иной, как он, Педро-Педер.
И после того как праздник закончился, детский смех еще долго продолжал звучать в его ушах.
Беньямин принес почту. Небольшая стопка на кухонном столе состояла из очередного номера клубного журнала «Лего», адресованного Астону, нескольких рекламных листовок для Марии с образцами товаров для ее интернет-магазина и конверта для Винсента. Не так уж много для понедельника. Похоже, сезон отпусков действительно начался.
Винсент сразу понял, что это за конверт, хотя и ожидал его шестью месяцами позже. Он отклеил марку с Санта-Клаусом, которой было запечатано письмо, и рассыпал на столе кусочки бумаги, похожие на фигурки для игры «Тетрис». На этот раз менталист волновался сильнее обычного. Почему именно сейчас, в середине лета, и чем это может грозить в дальнейшем?
Особенно удивила рождественская открытка. На этот раз она не была чистой, как раньше, а содержала написанный от руки текст:
Винсент почувствовал, как его затылок покрылся гусиной кожей, словно там ползало гигантское насекомое. Омега. Похожая мысль уже приходила ему в голову, когда Юлия рассказывала об Оссиане на пресс-конференции. Мысль о Конце Света. То есть конце всего. Начале обратного отсчета. Здесь действовал кто-то, кто слишком хорошо знал Винсента. Или имел прямой доступ к его мыслям.
Беспокойство в мыслях пробудило к жизни дремавшую в нем тень. Это было последнее, что нужно Винсенту. Стоит признать существование тени, и от него не будет никакой пользы – ни полицейским, ни вообще никому. Поэтому Винсент решил сосредоточиться на головоломке, которая активировала лобные доли мозга и тем самым помогала держать под контролем эмоциональный центр в миндалевидном теле. Эмоциональная подавленность – это то, чего он не мог себе позволить. Только не сейчас.
На этот раз детали «Тетриса» собирались тяжелей обычного. И это можно рассматривать как предупреждающий знак: он все еще слишком переполнен гормонами стресса и адреналином, чтобы мыслить рационально. Винсент сглотнул – в горле пересохло.
В результате получилась форма без какой-либо видимой закономерности. Как и другие, она была полна лакун. И содержала сообщение:
Нова говорила о ритуальных аспектах убийств, а «Ход конем» определенно обнаруживал ритуальное поведение. Был ли сам убийца автором этой головоломки?
