– Рекламные брошюры не так тщательно вычитываются корректорами, – ответил он. – Текст был составлен отцом Новы где-то в девяностых. Он здесь как дань уважения, я думаю. С сохранением всех особенностей стиля, включая описки.
– Может, и так, – согласился Беньямин. – Во всяком случае, на их сайте то же самое. Но это заставило меня повнимательнее присмотреться к тексту. И тут мне вспомнилась задача про ход конем… ну та, про которую ты говорил. Сколько клеток на шахматной доске?
Винсент пролистал книгу о том, как добиться успеха на фондовом рынке. Прежде всего, его интересовали места, которые Беньямин отметил как важные. Фондовый рынок всегда оставался для Винсента тайной за семью печатями.
– Ты знаешь это не хуже меня, – ответил Винсент. – На шахматной доске шестьдесят четыре поля.
– Точно. А в этом тексте шестьдесят четыре слова.
Винсент отложил книгу и посмотрел на сына.
– Так, теперь давай успокоимся, – сказал он. – Начнем с того, что меня нисколько не занимает шахматная задача и я говорил не о ней. Я всего лишь пытаюсь понять серийного убийцу, который охотится на детей. И мне показалось, что некоторые его действия укладываются в шаблон, взятый из мира шахмат.
Винсент и без того набил оскомину полицейской команде своими теориями. По сути, весьма расплывчатыми косвенными доказательствами, иногда чистыми предположениями. Если он продолжит углубляться в эту кроличью нору, рискует вынырнуть с другой стороны в шляпе из фольги и репутацией конченого психопата. Не говоря о том, что Мина больше не взглянет в его сторону.
– Думаю, я смогу отыскать в морозильной камере шестьдесят четыре кубика льда, – продолжал Винсент. – А в шоу, которое сейчас идет по телевизору, есть Королева и Король. По-твоему, они тоже имеют какое-то отношение к убийствам?
– Знаю, знаю. – Беньямин присел на кровать с лэптопом. – Корреляция и причинно-следственная связь – не одно и то же. Я знаю это.
– Именно. Помнишь, несколько лет тому назад был разговор, что мачты G5 вызывают у людей тошноту, и было «доказано», с картами в руках, что в тех местах, где они стоят, люди чаще болеют?
Беньямин, кивнув, продолжил:
– И это оказались места, где больше всего собак, автомобилей и вполне себе здоровых людей. Потому что там больше людей вообще. Да, я это помню. Но можем мы сделать вид, хотя бы на некоторое время, что связь все-таки есть? Поиграть в твое шоу?
Глаза Беньямина свернули. Его было не остановить. Винсент вздохнул и махнул рукой. Разумеется, его сын может поиграть, если ему того хочется. При этом оба они знают правду. Между тем Беньямин уже открыл «Гугл» на лэптопе.
– Поскольку автор текста Юн Веннхаген, логично было бы начать с поиска информации о нем, – посоветовал Винсент.
Беньямин ввел в поисковую строку «Юн Веннхаген» и развернул лэптоп к отцу. Около 71 000 совпадений. Он добавил слово «Эпикура» – и тут же попал на различные блоги и форумы психологической помощи, где упоминалась книга Новы. Ничего, что могло бы помочь разобраться с самим Юном Веннхагеном.
– Попробуй «Юн Веннхаген Стокгольм», – посоветовал Винсент.
50 700 результатов.
– Уже лучше, – прокомментировал Беньямин. – Она как будто выросла на какой-то ферме за городом… Не знаешь, как называется?
Винсент покачал головой. О прошлом Новы он знал не больше, чем писали в газетах. И придерживался правила не слишком доверять журналистам.
– Если все-таки решил углубиться в кроличью нору, – сказал он, – чего я делать не советую, то почему бы не попробовать другое? Это всего лишь игра, что мы теряем… Итак, у нас есть текст отца Новы, в котором содержится шестьдесят четыре слова. И четыре убийства, распределенные словно по шахматной доске в шестьдесят четыре клетки. Другими словами…
Беньямин кивнул и ввел в поисковую строку: «Юн Веннхаген шахматы».
Появились фотографии из журналов разных шахматных клубов. Среди них был один под названием «Шахматный журнал». Общешведский, похоже. На обложке номера, выбранного поисковой программой, улыбался мужчина с аккуратными, ухоженными усами. Он держал в руках кубок.
– Это то, о чем я тебя предупреждал, – сказал Винсент. – Если долго искать, в конце концов все окажется взаимосвязано. Но если ты нашел полного тезку отца Новы, который играет в шахматы, это еще не значит, что…
Винсент осекся и посмотрел на фотографию.
Юн Веннхаген держал в одной руке кубок, а в другой – ребенка. Девочку с черными волосами и уже тогда завораживающим взглядом. Йессика Веннхаген, позже известная как Нова, – в этом не было никаких сомнений.
– Это ее отец, – прошептал Винсент. – Отец Новы… Черт, он действительно играл в шахматы. И, судя по всему, неплохо. Не то чтобы само по себе это что-то доказывало, но… добро пожаловать в нору, мой Белый Кролик.
Беньямин рассмеялся:
