– Такие, как Юн, считают себя особенными, – объяснил Винсент, когда она спускалась по лестнице. – Им доверено следить за сигналами свыше и отвечать за их передачу человечеству. Поэтому они просто обязаны жить. Юн думал, что все умрут, только не он. Этот бункер – смертельная ловушка. Наверняка где-то здесь хранится яд, на крайний случай. Примерно то же рассказывала Беата Юнг о Джонстауне и Небесных Вратах. Я, конечно, точно не знаю, но, по-моему, план Юна заключался в том, чтобы запереть их всех здесь и объявить, что мира наверху больше нет. А потом предоставить им самим сделать решающий шаг. Как он говорил, «всё страдает, боль очищает». Все, кроме Юна. Он, конечно, намеревался выжить.
Винсент задумчиво огляделся. Мина следила за его взглядом с телефоном в руке. Она смотрела на голые бетонные стены, чувствуя поднимающуюся изнутри волну панического страха.
– Выхода нет, – прошептала Мина.
Когда пользуешься фонариком, батарея разряжается быстрее. Девять процентов – вот и все, что есть в их распоряжении.
– Телефон при тебе? – спросила она. – Мой скоро разрядится.
Винсент покачал головой:
– Остался в машине.
Он поднялся с матрасов и пошел вдоль стен, осторожно ощупывая их пальцами. Попросил ему посветить. По стене пробежал паук, и Мина чуть не выронила телефон. Винсент обернулся:
– Всё в порядке?
– Да, продолжай.
Оставалось восемь процентов.
– Выключи телефон, – услышала она голос Винсента.
– Прости, что? – Мина замерла, глядя на него. – Я, наверное, не расслышала…
– Понимаю, что это неудобно. Но чувствительность моих пальцев усиливается, если не мешают зрительные ощущения. Я должен сориентироваться, а свет не дает мне этого сделать.
– Я пойду на все, только найди выход.
Мина дрожащими пальцами выключила фонарик.
Темнота стала непроницаемой. Кромешной. Свету неоткуда было просочиться, поэтому ничто не помогало глазам привыкнуть к ней. Они буквально провалились в бездонную тьму. Мина, стоя неподвижно, слышала, как Винсент ходит по бункеру. Она прикрыла глаза. Это не имело никакого значения, но темнота за веками привычнее. Ничто так не нагоняет страх, как смотреть в пустоту открытыми глазами.
– Мина, посвети здесь!
Он стоял за ее спиной. Мина вздрогнула и обернулась. Все еще дрожащими пальцами включила фонарик на телефоне и посветила туда, откуда шел голос.
Винсент стоял, опираясь обеими руками о стену. Он порылся в кармане, вытащил оттуда связку ключей, взял один и провел им по стене. Пыль, отслаиваясь кусками, падала ему на ботинки. Мина, как зачарованная, следила за движениями менталиста. Постепенно в стене прорисовывалась прямая вертикальная выемка. Следующую, горизонтальную, Винсент провел уже увереннее. Спустя пару минут он прочертил квадрат.
Люк.
– Думаю, я нашел его, потайной ход Юна, – спокойно объявил он.
Винсент толкнул люк. Раздался щелчок, и крышка отвалилась. Он осторожно опустил ее на пол. Горло Мины сжалось, когда она посветила в отверстие.
– Ни малейшего шанса.
Мина попятилась, упала, споткнувшись о матрасы, и тут же подскочила. Мысль о грязи, которой коснулась ее кожа, вызвала панику. И то, что обнаруженная Винсентом дыра была их единственной надеждой на спасение, конечно, не облегчало ситуацию.
– Я… не могу.
– Мина, у нас мало кислорода. С каждым вдохом его становится меньше. И батарея разряжается, ты сама сказала. Будем надеяться, что на этот туннель ее хватит.
Мина уставилась на дыру в стене:
– Так это… туннель?
Ей хотелось подойти поближе и рассмотреть. И в то же время что-то мешало сделать шаг навстречу открывшемуся в стене ужасу. Мина одновременно видела и слышала сомнения Винсента, прежде чем он ответил:
– Думаю, это старая канализационная труба. Похоже, осталась от здания, которое стояло на этом месте до того, как построили бункер.
– Ты шутишь?
Мина отступила на шаг, на этот раз тщательно избегая матрасов. Взглянула на телефон – пять процентов. Черт, давно пора перейти на аккумулятор с большей емкостью, а она все откладывала… И вот теперь процент стремительно снижается. Им придется ползти по трубе в полной темноте. На мгновение подумалось, что она скорее приняла бы другой вариант. Лучше задохнуться в темном бункере, чем в узкой вонючей трубе.
– Мы сделаем это вместе, – сказал Винсент. – Я с тобой до конца. Хочешь быть первой или последней?
От этого вопроса у нее зазвенело в ушах. Первой или последней? Чума или холера?
Дышать.
Винсент прав. Она тоже не хотела умирать.
– Последней, – прошептала Мина.
– Тогда лезь за мной, – он кивнул. – Ты справишься, я знаю.
– Надеюсь, прежде, чем пожалею об этом, – мрачно пошутила Мина, передавая Винсенту телефон.
Он полез в трубу. Наклонился вперед, опираясь на локти, направив свет фонарика вперед. Мина попыталась представить, как льняной костюм Винсента впитывает всю грязь, оставляя трубу чистой, но эта мысль как-то не прижилась. Наверное, мешал тянувшийся из трубы шлейф вони. Почувствовав во рту привкус рвоты, Мина сглотнула кислый желудочный сок. Блевотина в трубе – последнее дело.
