Винсент направился в кабинет за блокнотом. Мария на полу гостиной заворачивала в бумагу кусок мыла. Комната наполнилась ароматом лаванды.
Она не подняла на него глаз.
– Пять убийств, – сказал он, вернувшись в комнату Беньямина. – И пять слов.
– Да. Последнее убийство не состоялось, но оно довершило цитату, – ответил Беньямин. – Все страдает, боль очищает.
Винсент пролистал блокнот. «Ход конем» – для непосвященного это выглядело чем-то вроде замысловатого узора для вышивки. Но математика не могло не завораживать его изящество. Завораживать – вот самое подходящее слово. Задача уводила за собой. Манила – с непреодолимой, почти магической силой.
Математическая безупречность требовала красоты, и это, в свою очередь, означало, что путешествие коня по шахматной доске должно быть симметричным. Каждый ход в левую сторону уравновешивался соответствующим выпадом в правую. Траектория шахматной фигуры обладала зеркальной симметрией. Образец регулярности и гармонии. Создать такой узор чрезвычайно сложно. В свое время сам Винсент не продвинулся дальше десяти ходов.
Психологически это означало, что поведение убийцы регулируется строгими правилами. Причем его собственными. Потребность в контроле такой силы обычно требует медикаментозной поддержки.
– Папа, эй! – окликнул его Беньямин. – Ты потерялся в своих мыслях? Мы говорили о пяти убийствах.
Винсент тяжело моргнул, возвращаясь к реальности.
– Да, – отозвался он. – О пяти… Собственно, мы никогда не знали их точного числа. Я говорил о как минимум восьми. С учетом того, что каждый раз убийца сокращает срок вполовину. Что совсем не означало, что их должно быть непременно восемь. Я всего лишь обозначил потолок. При этом все мы, конечно, надеялись, что их будет меньше. Вильма стала бы пятой. И поскольку на ней фраза обрела завершение, мы решили, что она последняя.
– Именно так, – подтвердил Беньямин. – Но если их все-таки не пять, восемь убийств означают восемь позиций на карте.
Винсент кивнул.
– Восемь позиций на карте, и столько же слов в тексте.
Беньямин открыл текст Юна Веннхагена, расчерченный на шестьдесят четыре квадрата, по образцу шахматной доски.
– До сих пор мы не интересовались последними тремя словами, – сказал Винсент. – Поскольку думали, что все кончено.
– Куда же пойдет конь после пятой позиции на шахматной доске? – спросил Беньямин. – После Вильмы?
Винсент откашлялся и прочитал в блокноте:
– После позиции h5 и слова «очищает» у нас идет g7. Второй ряд сверху, предпоследняя клетка.
Беньямин выделил в тексте соответствующие слова.
– Потом e8 и f6.
– Проклятье…
Беньямин отодвинулся, чтобы Винсент мог видеть монитор.
В тексте из рекламной брошюры «Эпикуры» были выделены жирным шрифтом три новых слова:
– Именно так, если следовать заданному тобой порядку, – сказал Беньямин.
Винсент почувствовал легкое головокружение и ухватился за край кровати.
Он прекрасно знал, как по-латыни будет «новая звезда». И догадывался, что Беньямину это тоже известно.
– Это послание не от Юна, – пробормотал Винсент.
Всего неделю назад она объясняла это в телепрограмме. Что ее жизнь соответствует гамильтонову пути, то есть Нова избегает попадать дважды в одну точку. Что это, если не «Ход конем»?
Пожилой мужчина по имени Густав, с которым Винсент недавно разговаривал, так прямо и говорил: «Наша путеводная звезда». Тот, который жил с физической болью.
Но Винсент его не слышал. Ему нужно было повторить это вслух, ради себя самого, чтобы придать словам хоть немного правдоподобия. Главное не закричать, как только откроет рот.
– «Новая звезда», – медленно произнес он. –
Беньямин выглядел бледнее, чем это было возможно.
– Это была Нова, – повторил он. – С самого начала.
Мина нашла Винсента на одной из скамеек возле фонтана в Кунгстредгордене. На поверхности окружавшей фонтан воды, рядом с осыпавшимися с деревьев цветами, плавали обертки от мороженого и бумажные салфетки. Как ни старались санитарные службы города сохранить фонтан в чистоте, эту битву они проиграли. Мина подозревала, что где-нибудь на дне можно обнаружить и завалявшийся шприц.
Несмотря на это, Кунгстредгорден оставался лучшим местом для отдыха. И главное, скамейки стояли в густой тени под деревьями.
Та, на которой сидел Винсент, казалась темнее других и пахла антисептиком. Похоже, он протер ее перед самым приходом Мины. В чем, конечно, ни за что не признается. Но больше всего ее удивил сам Винсент, одетый в рубашку с коротким рукавом с изображениями медуз и шорты. Он походил на туриста.
– Ты сменил стиль? – Мина присела рядом с ним. – Кажется, говорил, что не носишь шорты?
