Хотя… над одной из фотографий палец завис. На Мину смотрел кареглазый мужчина с темными вьющимися волосами, собранными сзади в рыхлый узел. Густая щетина на щеках и подбородке. Выглядит неплохо, но не настолько, чтобы это могло всерьез обеспокоить. Взгляд как будто немного уставший. Совсем немного. И фотография не студийная, обыкновенное любительское селфи. Тем не менее довольно удачное. Хотя и без претензий. Смотрит не в камеру, а на кого-то за кадром. Белая рубашка, закатанные рукава. Возможно, сделано на работе. И больше ничего – ни рыб, ни спортивных снарядов.
Мина вздохнула с облегчением и прочитала подпись:
Юрист, без хобби и интересов. Но выглядит очень неплохо. И не навязывает себя, в отличие от остальных. Рубен должен это видеть. Мина подумала о том, чтобы связаться с Амиром. Вряд ли встретиться, всему надо знать меру. Оссиан, конечно… Но ей хотелось ущипнуть за нос Рубена, и как можно больней. Чтобы навсегда закрыть тему социофобии и монашества.
Мина приложила палец к телефону и на секунду засомневалась. Провела пальцем вправо, прежде чем успела об этом пожалеть.
– Я обещал Анетт принять тройню сегодня днем, – сказал Педер. – Она собиралась выпить в кафе с подругами.
Они с Юлией проталкивались локтями сквозь поток туристов на тротуаре.
– Ты мог бы сказать жене, что придется подождать, пока мы не найдем убийцу Оссиана, – ответила Юлия.
И тут же пожалела об этом. Это прозвучало слишком резко. Она все еще злилась на Торкеля.
– Ты… э-э… извини, – быстро поправилась она. – Я сболтнула глупость.
Педер только кивнул.
– Нам повезло, что мать Лилли живет неподалеку от отделения полиции, – продолжала она. – Мы ненадолго. Потом можешь ехать домой. Я точно не из тех, кто стремится лишить молодую мать и без того редких минут отдыха, поверь мне.
Юлия достала телефон и пролистала сообщения. Два новых от Торкеля. Она удалила их, не открыв.
– Адрес – Гарваргатан, семь, – прочитала Юлия в телефоне. – По другую сторону площади Кунгсхольмсторг. Мы скоро будем там. Она дома. Грех не воспользоваться такой возможностью.
На пути Педера встал мужчина в шортах цвета хаки, сандалиях и футболке с гордой надписью: «Я люблю Хьё». Он неподвижно стоял посреди тротуара и выглядел растерянным. Пришлось его обойти.
– Похоже, в Хьё понятия не имеют о правостороннем движении, – недовольно пробурчал Педер.
– Ты как будто хвастался, что тройняшки научили тебя ангельскому терпению, – улыбнулась Юлия. – Или на жителей Хьё это не распространяется?
– Похоже, я просто завидую тем, у кого проблем меньше, чем у меня, – кивнул Педер.
Третье сообщение от Торкеля появилось раньше, чем Юлия успела убрать телефон в сумку.
– Если опоздаю, всегда остается шанс подкупить Анетт коктейлем, пока она переодевается, – сказал Педер. – Это и мне бонус. Анетт безумно сексуальна, когда пьет коктейли в нижнем белье.
– Слишком много информации, Педер, – оборвала его Юлия и поспешила дальше.
На какую-то долю секунды ей даже захотелось его ударить, хотя это было несправедливо. Но Юлия не могла себе представить, чтобы Торкель налил ей хотя бы стакан сока в качестве компенсации за то, что оставляет ее на вечер с Харри. Не говоря об алкоголе, который давно исчез из их жизни. Как и ее желание ощутить себя хотя бы немного более сексуальной в присутствии Торкеля.
– Сейчас сосредоточимся на родителях Лилли, – объявила Юлия. – Насколько я понимаю, мать все еще лечится. Исчезновение Лилли не прошло даром, это понятно. Но, судя по тому, что мне удалось прочитать об этой тяжбе с мужем из-за опеки над дочерью, с мамой и до того все было не так просто. Поэтому мы должны быть очень осторожны.
Гарваргатан лежала в тени. Они сбавили шаг и некоторое время наслаждались прохладой, пока не достигли ворот дома номер семь. Позвонили и поднялись на лифте в квартиру Йенни и Андерса Хольмгренов.
Тридцатипятилетний мужчина открыл дверь, отгоняя ногой заливающуюся злобным лаем чихуахуа.
– Добрый день. Я Юлия Хаммарстен, мы вам звонили, – представилась Юлия и протянула мужчине руку.
Ладонь Андерса была мягкой и потной.
– Заходите, заходите. И не беспокойтесь насчет Мольберг, это она от скуки. Воображает себя немецкой овчаркой… Йенни здесь, в гостиной.
Он шел впереди, Мольберг путалась под ногами.
Комната, в которую они вошли, представляла собой гостиную, совмещенную с кухней. Очень удачное решение. Все окна нараспашку. Если вытянуть шеи, можно увидеть Риддарфьёрден.
– Присаживайтесь. Хотите чаю со льдом?
Педер и Юлия с благодарностью кивнули, и Андерс прошел на кухню.
Мать Лилли сидела на диване и смотрела перед собой в пустоту. Болезненная худоба и почти физически ощутимая аура нервозности. Йенни ритмично барабанила по полу одной ногой.
