– К сожалению, сейчас мы вам этого сказать не можем, – ответил Педер. – Мы рассматриваем разные версии. Поэтому мы здесь.
Йенни закатила глаза и указала на Педера сигаретой. Столбик пепла, ставший слишком длинным, обрушился на светлый ковер. Андерс вздрогнул, но промолчал, продолжая гладить Мольберг.
– Один раз вы уже клюнули на эту удочку, клюнете и снова. Я знаю, что говорю. Мауро – дьявол. Всё. Больше мне с вами разговаривать не о чем.
Йенни быстро встала и вышла на балкон, где продолжала говорить, стоя спиной к полицейским:
– Допросите Мауро, сами все увидите. Чертова семья, чертов псих…
Юлия и Педер встали. Андерс, ни слова не говоря, последовал за ними в прихожую. Когда входная дверь закрылась, полицейские услышали истошный лай Мольберг.
– Привет!
Натали на мгновение замерла. Красивая темноволосая женщина улыбалась всем лицом. Натали знала, кто она.
– Можно сесть?
Нова устроилась напротив нее, не дожидаясь разрешения. Натали пожала плечами. Бабушка оставила ее одну во время обеда, после того как незнакомый мужчина увел ее, шепнув что-то на ухо. На обед был суп с самым вкусным свежевыпеченным хлебом, какой только она пробовала в своей жизни. С едой здесь всё в порядке, хотя Натали и не отказалась бы от чизбургера с картошкой фри. Тем более что такой порцией и мышь не накормишь.
И все здесь чего-то хотели от ее бабушки. Натали даже чувствовала что-то вроде гордости. Очевидно, бабушка Инес пользовалась популярностью в «Эпикуре». Ее даже на телевидение пригласили. С другой стороны, именно популярность бабушки стала причиной этого тягостного чувства оставленности. И у Натали до сих пор не было ответов ни на один из интересующих ее вопросов. «Терпение», – повторяла бабушка каждый раз, когда Натали пыталась вывести ее на откровенность.
Между тем близился вечер, а бабушка Инес до сих пор не вернулась. Натали ничего не имела против того, чтобы быть предоставленной самой себе в «Эпикуре», но уж очень хотелось есть. Она поискала печенье, которое было позавчера к чаю, но ничего такого не нашла.
– Как тебе у нас? – спросила Нова, кивнув случайно подвернувшейся женщине, которая тут же поставила перед Натали чашку чая. Только чай, без печенья. – Всё в порядке или мы кажемся тебе… странноватыми?
– И то, и другое, – ответила Натали, обезоруженная ее прямотой.
– Понятно, – кивнула Нова. – Мы пытаемся ломать шаблоны, жить так, как современные люди давно разучились. Многое может показаться тебе странным, но на самом деле то, что мы делаем, естественно.
– Бабушка говорила, что все началось с вашего дедушки…
– Это так. Дедушка был очень начитанным и образованным человеком. И не боялся задавать трудные вопросы. Он искал смысл жизни, если такая формулировка не покажется тебе слишком расплывчатой.
– Честно говоря, здесь все довольно расплывчато, – призналась Натали.
Нова рассмеялась. Это был теплый, искренний смех.
– А знаешь что, – сказала она, – ты абсолютно права. Ужасно расплывчато и неконкретно. Но многие нашли в этом смысл жизни. Наладили отношения с самими собой, другими людьми.
– А ваши родители, они тоже были как дедушка?
– Папа, во всяком случае. Такой же неутомимый искатель, как дедушка. Иногда их пути пересекались, иногда нет. Он был мастер слова, мой отец. Многие цитаты из тех, что ты видишь на этих стенах, вышли из-под его пера. Он долго изучал эпикурейство, бок о бок с дедушкой. Но потом стал искать свои ответы на те же вопросы. Вот уже много лет прошло с тех пор, как он… – Нова замолчала, на ее лицо набежала тень.
– С тех пор как он что?
Нова моргнула.
– Умер, – тихо сказала она. – Ты слишком молода, чтобы понять это. Во всяком случае, этот разговор мы можем отложить на другой день.
– Моя мама тоже умерла, когда я была совсем маленькой, – мрачно заметила Натали.
– Сколько тебе было лет?
Она замялась:
– Странно, но этого я не знаю. Когда спрашиваю папу, он говорит, что я была маленькой. Но совсем маленькой я быть не могла, потому что помню ее – запах, прикосновения… силуэт в двери. Я до сих пор слышу ее смех. – Натали прочистила горло. – Так что поиск ответов на вопросы – это мне знакомо. Многое было бы интересно узнать. Но мне никто ничего не говорит – ни папа, ни бабушка… Мне хорошо у вас, но папа скоро приедет за мной на своей черной машине, нравится мне это или нет. И до того мне хотелось бы проведать животных, которые живут здесь.
Натали возненавидела себя за жалостливый тон. Меньше всего ей хотелось выглядеть обиженным ребенком. Здесь все были добры к ней. И она могла уйти в любой момент, но сама выбрала остаться.
Нова поднялась из-за стола. Она не выглядела обиженной.
– Я поговорю с твоей бабушкой, – сказала она. – Знаю, что у нее на тебя большие планы, хотя и не совсем в курсе того, что она задумала. И конечно, у тебя должно быть время для знакомства с животными. Как думаешь, сможешь позвонить отцу, чтобы он позволил тебе задержаться у нас еще немного? У меня встреча в городе, но не хотелось бы расставаться с тобой насовсем.
Натали кивнула.
