Иногда Мине хотелось написать на животе большими красными буквами: «Стоп! Мое тело!», чтобы в нужный момент задирать футболку. Раз уж кое-кому так трудно понять, почему нельзя лезть с объятьями к первому встречному. Иди даже стоять от него слишком близко.
– Запах ее духов до сих пор у меня в ноздрях, – сказала Мина.
Винсент подался было вперед, словно собираясь ее обнюхать, но вовремя одумался и вместо этого отступил на шаг.
– Люблю этот парк, – вдруг сказал он. – Тебе известно, что это один из первых функциональных парков Стокгольма? Он с самого начала разрабатывался с расчетом, что будет как-то использоваться, и не только как объект любования. То, что позже получило название стокгольмского стиля, складывалось, конечно, постепенно. Но Эрика Глемме и Хольгера Блума можно считать пионерами в этой области. Открытый театр из бетона. Так или иначе, пешеходные дорожки прокладывались именно по возникшим естественным путем тропинкам. И он совершенно плоский. Посмотри туда.
– Это как-то связано с «Эпикурой»? – недоумевала Мина, вглядываясь в направлении, куда указывал палец Винсента. Там несколько молодых людей без рубашек гоняли импровизированный футбольный мяч.
– Такое было бы невозможно, если б им мешали деревья, кусты или холмы.
«Эпикура», как видно, на некоторое время забылась. Менталист ударил Винсенту в голову, как это часто бывало раньше. Мина не могла удержаться от улыбки. И это тоже был Винсент, каким она его помнила. Который полагал, что информации много не бывает. Мина смотрела на него и не собиралась перебивать.
– Кто сказал, что парки не могут быть практичными? – продолжал Винсент. – И еще, здесь есть несколько совершенно сумасшедших статуй.
– Для перехода от Новы через парковую архитектуру к статуям тебе понадобилось меньше десяти секунд, – заметила Мина. – Просто чтобы ты знал. Наверное, даже для тебя это рекорд. А что за статуи?
– Идем.
Винсент пошел в направлении футболистов, не оставив Мине ничего другого, как только следовать за ним.
На лужайке действительно стояла довольно большая бронзовая статуя. Верные три метра, даже выше. До сих пор Мина как-то не обращала на нее внимания, а теперь разглядывала, прикрыв глаза рукой. Это выглядело как вбитые в землю бронзовые ножницы, с топором вместо рукоятки. Или как инопланетное существо на двух металлических ногах с топором вместо головы.
– Есть и другие, но эта моя любимая, – сказал Винсент. – Называется «Памятник топору». Скульптор Эрик Грате. Он же автор весьма спорной скульптуры для Каролинской больницы. Которую долго отказывались там устанавливать, но потом все-таки поставили возле главного входа. Но его «Топор» для меня загадка. На самом деле никто толком не знает, что хотел сказать этим автор. Есть теория, что это намек на языческий образ жизни. Видишь фаллос посредине? Некоторые считают, что это – молитва богине плодородия.
Винсент любовался бронзовым топорищем и как будто совсем потерялся в отблесках солнца на бронзе. По его лицу Мина видела, что он еще не закончил. Это было слишком сложно, даже для менталиста. И, возможно, представляло собой попытку поговорить о чем-то другом, для чего не существовало слов. Мина ждала, но ничего не происходило.
– Итак, богиня плодородия, – напомнила она.
Винсент вздохнул, не отрывая глаз от статуи.
– Думаю, у Марии роман на стороне, – вдруг сказал он.
Мина не знала, что ожидала от него услышать, но точно не это.
– С Кевином, – уточнил Винсент. – Тренером, который помогал ей начать свой бизнес.
Короткий смешок вырвался как снаряд, прежде чем Мина успела его остановить.
– Извини, – спохватилась она. – Кевин? Похоже на инструктора по теннису.
Винсент оставался серьезен.
– Хочешь, чтобы я его проверила? Не знаю, что смогу сделать, но…
– Нет, не хочу. – Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами. – Я действительно не хочу ничего знать. Мы закончили со статуей?
Мина кивнула, и они пошли дальше по парку.
– Почему ты не хочешь ничего знать? – спросила она.
Винсент пожал плечами.
Несмотря на солнце, ей здесь нравилось. Карточный домик, который Мина так старательно выстраивала последние десять лет, рушился снова и снова. А Винсент, похоже, теряет жену. Только в этом парке у Мины и получалось сделать вид, что не все так плохо.
– Если у нее роман, это приведет к одному из двух, – рассуждал Винсент. – Либо это новая ступень в наших отношениях, и Мария бросит меня ради него. В этом случае я узнаю о сделке, когда она уже состоится. Конечно, я буду чувствовать себя обманутым, но не так долго, как если б я знал об этом заранее. Нет смысла платить больше, когда можно меньше. Или же по какой-то причине Кевин нужен Марии именно сейчас, а кончится тем, что она вернется ко мне. В таком случае мне лучше ничего не знать вообще. С ее точки зрения, этот роман укрепит наши отношения. Но если я об этом узнаю, то никогда не смогу это отпустить. То есть я рискую сам разрушить то, что еще может наладиться.
