– Подождите, подождите! – остановил ее Винсент. – Ребекка, собственно, когда вы с Беньямином собираетесь к матери?
– Разве она не писала тебе?
Винсент и Ульрика общались редко уже до инцидента в «Гондоле» два года тому назад. После иногда обменивались эсэмэсками, временн́е промежутки между которыми все увеличивались. По мере того как дети росли, все меньше оставалось тем, которые нужно обсудить родителям. И, как подозревал Винсент, Ульрика ценила это не меньше него.
Единственной проблемой, которая время от времени возникала, было пребывание детей с тем или иным родителем. Во время развода Винсент и Ульрика решили меняться неделя через неделю, но этот ритм хватило выдержать только первые пару лет. По мере взросления дети становились свободнее и делали что хотели. Винсента, при его потребности контроля над ними, как ни странно, это устраивало. Отчасти это могло быть связано с тем, что он давно не мог вспомнить, когда Ребекка и Беньямин были с Ульрикой в последний раз. Ему нравилось, что они жили у него, особенно в периоды, когда приходилось много путешествовать. Приятно, что ни говори, возвращаться, когда дома ждет большая семья.
– Я хотела бы остаться здесь еще на несколько недель, – ответила Ребекка и продолжила, после того как Винсент покачал в ответ головой: – Как-никак, летние каникулы. Насчет Беньямина не в курсе. Разве он не должен уехать? С радостью займу его комнату. После того как ты простерилизуешь ее огнеметом, конечно. Пойдем, Астон.
– Ты выпьешь все молоко, – заныл Астон. – Давай возьмем большой пакет…
Мария посмотрела на дверь, закрывшуюся за Ребеккой и ее младшим братом, и перевела взгляд на Винсента.
– Мы говорили о той даме из полиции. Помнишь, что сказал терапевт? Что ни один из нас не должен делать того, что не нравится другому. Тем не менее ты к ней вернулся.
– Но… ну хорошо.
Винсент прикусил язык. Он помнил слова терапевта о том, что не следует разжигать ревность Марии, чтобы не вредить их отношениям. После терапии она действительно стала спокойнее, хотя на полное исцеление Винсент не рассчитывал с самого начала. Но ситуация определенно изменилась, после того как Мина снова вышла на связь.
– Я не разговаривал с Миной в тех пор, как исчезла Яне, – сказал Винсент. – И не меньше твоего был удивлен, когда она позвонила мне в понедельник. Мина всего лишь хотела поговорить об одной моей коллеге, с которой, как она думала, я знаком. Это связано с ее дочерью.
Мария фыркнула и закрыла коробку.
– То есть то, что твои трусы пахнут женскими духами, не имеет к этому никакого отношения? – резко спросила она. – Как и то, что сегодня вы опять встречаетесь?
– Что касается моих трусов – это неправда, – возразил Винсент. – На этой неделе я отвечаю за стирку, так что ты не могла учуять никакого запаха от моего нижнего белья, даже если б он и был. И я действительно сегодня еду в полицию. Похоже, им опять нужна моя помощь в расследовании.
Мария не собиралась сдаваться. Винсент прочитал это в ее глазах, прежде чем она успела раскрыть рот.
– Вот мне и интересно, с какой стати ты так поторопился со стиркой, – продолжала она. – Похоже, нужно было срочно удалить пятна вместе с духами. Пока я не увидела, да? Вы занимались этим на столе?
Год семейной терапии коту под хвост. Винсент понимал, что подливать масла в огонь не стоит, но адреналин уже брызнул в кровь и стремительно разливался по телу. Слова слетели с губ сами собой:
– Мы не занимаемся ничем таким, чего не делали бы вы с Кевином. Кстати, за последние четверть часа он писал тебе трижды.
Винсент повернулся и вышел, прежде чем Мария успела ответить. Он слишком боялся того, что она скажет.
Кондиционер у входа в отделение полиции всегда работал лучше остальных в этом здании, но даже он на этот раз не выдерживал. Не при таких огромных окнах. Стоять в холле все равно что в фокусе огромной лупы, по другую сторону которой – солнце.
Мине казалось, что стекло медленно плавится. Влажные салфетки закончились. Она вытащила из кармана обыкновенный бумажный платочек и, вытерев лоб, с отвращением швырнула влажный комок в мусорную корзину. Он появится через минуту. Самое большее.
Секунду спустя по другую сторону окна нарисовалась блондинистая шевелюра. Винсент вошел в холл и отметился у регистрационной стойки.
– Извини, опоздал. – Он подошел к заградительному барьеру. – Мы с Марией поссорились, и я… Думаю, тебе это будет не интересно.
– Как знаешь, – ответила Мина, пропуская Винсента.
Подниматься по лестнице было слишком жарко, и она повела его к лифту. В конце концов, в прошлый раз все прошло хорошо.
– Как обстоит с тем… о чем мы говорили в прошлый раз? – осторожно спросил Винсент.
– Бабушка Натали внезапно стала ее лучшей подругой, – ответила Мина. – Отцу это не очень нравится, но это его проблема. Для него главное – имидж, а я не хочу расстраивать Натали.
Это было больше, чем Мина когда-либо кому-либо рассказывала об отце своей дочери. Винсент как будто хотел что-то спросить, но промолчал. По крайней мере, он научился не лезть без спроса в душу.
