Под ногами хлюпнула лужа. Улица была переполнена. Кто-то ругался на трамвай, кто-то продавал пирожки из металлического ведра, откуда шёл пар.
Анна подошла ближе к витрине гастронома. За мутным стеклом лежали банки с томатной пастой, скрученные пачки макарон и пустые полки.
«Где я? Что это? Ярославль. Шестьдесят восьмой. Господи…».
— Девушка, а вы откуда будете? — Раздался рядом голос.
Она вздрогнула. Рядом стояла женщина в сером пальто, с авоськой в руках.
— Вы по обмену, что ли? Из ГДР?
Анна выдавила улыбку.
— Почти. Москва. Только вот… потерялась.
— А, ну, с кем не бывает. Гостиница у нас — «Волга», чуть дальше по трамвайной. Доедете?
— Дойду. Спасибо.
Женщина кивнула и ушла.
Анна медленно двинулась вперёд, не зная, куда. Смартфон бесполезен, денег нет.
«Пятьдесят рублей в кармане. Бумажник остался в другой реальности. Спасибо, часы. Спасибо, прогресс. Попала в музей под открытым небом».
Она свернула во двор, пытаясь отдышаться. Стены облезлые, на балконе висели мокрые простыни, капая на бетон. Вход в подъезд был открыт.
Анна села на деревянную скамейку у стены.
«Холодно. Мокро. Но я жива. И — это точно не сон».
Она вытащила часы. Кнопка не реагировала.
«Их механизм молчит. Как и все вокруг, если спросить: “Где тут ближайший Wi-Fi?”».
Неподалёку закричала женщина:
— Валера, не крутись у трамвая, прибьёт же!
Анна закрыла глаза.
«Спокойно. Я адвокат. Я решала дела похлеще. Просто… оказалась не в том году. И в чужой жизни».
Она встала, спрятала часы обратно в карман и направилась к трамвайному кольцу.
«Первое — выжить. Второе — понять, как вернуться. Третье — не сойти с ума. Всё по порядку. Как в суде».
Улица вновь встретила её гулом шагов, звоном трамвайных рельсов и серыми лицами. Дождь усилился, пробираясь за шиворот и стекая по рукавам кожаной куртки. Вывеска «Гастроном» скрипела под ветром, цепляясь буквами за осеннее небо. Под ней толпились женщины в платках, старики с пустыми авоськами и дети, прижавшиеся к стене, чтобы не попасть под ноги взрослым.
Анна остановилась у входа. Витрины были мутными, покрытыми пылью и разводами, а за стеклом выстроилась очередь — люди стояли вплотную, тихо ругаясь, держа в руках какие-то бумажки.
«Талоны? Серьёзно? Не декорация — фильм про войну, дубль десятый».
Она поправила ворот куртки, чувствуя, как к ней приклеился чей-то настороженный взгляд. Оглянулась. Пожилая женщина с авоськой всматривалась в неё, не скрывая интереса. Другая, постарше, шепнула что-то соседке.
Анна сглотнула и подошла ближе к очереди.
— Ребята, — она старалась говорить уверенно, по-доброму. — Где тут можно… ну, оформить документы? Паспорт, например?
Молчание. Несколько человек обернулись.
— А ты откуда такая умная взялась? — Хмуро спросил мужчина в фуфайке с каплями дождя на плечах.
— Из Москвы, — она попыталась улыбнуться. — Просто… надо бы с паспортом разобраться, а я не совсем местная.
— Не совсем местная, а говоришь, как с Марса, — он окинул её взглядом, остановился на джинсах. — Ты это… с какого ведомства, гражданка?
Анна почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Да я не из ведомства… Я просто потерялась.
— Потерялась она, — мужчина шагнул ближе, его лицо было серым, как дождь. — Паспорт где?
— Сейчас нет с собой.
— Без паспорта тут не гуляют! — Голос его стал резче. — Тут тебе не Америка. Милицию вызвать, что ли?
— Не надо! — Она подняла руки. — Я сама разберусь.
— А ну-ка, стой! — Он сделал шаг, но Анна резко отступила, почти вбежала в лужу.
— Извините! — Крикнула она и развернулась.
Толпа загудела. Кто-то сказал:
— Поди, шпионка. На Ленина-то посмотри, даже не перекрестилась.
Она выскочила со двора, пересекла дорогу, чуть не врезавшись в мальчишку с буханкой хлеба. Его мать закричала:
— С ума сошла, что ли?!
«Чудесно. Просто блестяще. Грозит статья — отсутствие документов, подозрение, уклонение. Я — юрист, мать вашу».
Она свернула в переулок между домами, споткнулась о бордюр и остановилась, прислонившись к кирпичной стене. Грудь ходила ходуном.
Сквозь гул крови в ушах она едва различала звуки — голос из громкоговорителя на столбе:
— …в честь съезда партии, хлеб по талонам…
«Нет ни регистрации, ни прописки, ни удостоверения личности. В моём веке я бы уже была в картотеке. Здесь — потенциальный враг народа».
Мимо прошёл подросток с газетой.
— Девушка, вы чего такая? Вас искать кто-то будет?
Анна покачала головой.
— Нет. Никто.
— А вы… из театра, что ли?
Она едва не рассмеялась.
— Из далёкого театра. Очень.
Парень пожал плечами и ушёл.
Анна выдохнула, осела на корточки, сжимая часы в кармане.
«Дальше — не спрашивать. Слушать. Наблюдать. Притвориться своей. До первого укрытия. А потом — что-нибудь придумаю. Я же всегда что-нибудь придумываю».
Над ней громыхнул трамвай. Лужа, что копилась у колеса, плеснула на её кроссовки.
Анна поднялась.
«Ничего. Я справлюсь. Только б найти место, где не смотрят на меня, как на цирковую лошадь».
Она зашагала вдоль улицы, пряча лицо от ветра и взглядов.
