Боль не отступала, и сосредоточиться на этих мыслях было сложно. Но стоило Хайену вспомнить ощущения, которые он испытывал на территории отца в снах, как стало немного легче. Он постарался сосредоточиться, вспоминая, что происходило в том сне. Черные шипы, источник, который стал решетом… Эти ощущения облегчали боль, и магия внутри начинала циркулировать иначе, позволяя воздействовать на мир снов.
Теперь нужно было направить эту силу. Правильно приложить ее, чтобы распутать заклинание. И это было сложно. Юноша снова потерял счет времени. То ему казалось, что он стоит перед белой стеной всего пару минут, то — будто прошла целая вечность, прежде чем первая линия головоломки дрогнула и начала растворяться в воздухе. Сложное заклинание неумолимо таяло. Управлять магией удавалось с трудом. Но теперь мешало не количество силы. С ним юноша научился справляться. Сама природа темной магии оказалась дикой и необузданной, она страстно желала вырваться на свободу.
О том, что сотворит эта магия без его контроля, юноша старался не думать. Сила манила его. Завлекала свободой. Но юноша продолжал распутывать заклинание. В тот момент, когда, наконец, последняя черная нить исчезла со стены, Хайен едва не упал от усталости. Несколько томительно долгих мгновений ничего не менялось, а затем глянцевая белая оболочка осыпаться пылью, оставляя на стене картину. Только она была другой. Не той, которую Хайен видел в реальности.
Вместо группы людей на полотне был изображен темный лес, прорезанный хороводами сияющих огоньков. Юноша снова ощутил отголоски чужой тоски. Похоже, его отец любил Мерцающий лес всем сердцем. Но главным на картине был не он. Точнее, не совсем он. А два дерева, одновременно похожие и разные. У правого был кремовый ствол и белые листья. Серебристые цветы на ветвях перемежались с такого же цвета бусинами. А левое Хайен узнал сразу. Та же кремовая кора и белые листья. Вот только цветы и бусины на нем были черными. Именно такое росло в том месте, где был привязан Черныш. Вот только где находится это место?
На этом силы оставили его, и юноша с сожалением выдернул себя из снов. Ему не терпелось обсудить свою находку с Хели, но проснуться оказалось неожиданно тяжело. Когда юноша открыл глаза, то не сразу понял, что находится все там же, в музее. Хайен обнаружил, что уже не сидит, упершись лбом в колени, а лежит на достаточно мягком матрасе. Судя по всему, с подогревающим заклинанием, чтобы холод каменного пола не проникал через него. И укрыт по шею теплым пледом, который заботливо подоткнули со всех сторон. Над картиной горела магическая лампа. В щеку тут же ткнулся темный и холодный дымный нос. Щенок заскулил, приветствуя хозяина. Хайен потрепал его по голове и повернулся, чтобы отыскать взглядом Хели. Но вместо этого обнаружил, что стойки с экспонатами раздвинули в сторону, а рядом стоит стул, на котором дремал Энди. Скулеж щенка заставил друга встрепенуться. Он захлопал глазами и пробормотал:
— Хайен? Ты проснулся? Слава Богам!
Юноша кивнул, а затем сел на постели и спросил:
— Я снова уснул надолго? Сколько я проспал? Дня три? Снова неделю?
Энди протер глаза и серьезно посмотрел на Хайена. А затем выдавил:
— Три недели. Экзамены прошли, послезавтра начинается магическая практика. Погоди, нужно вызвать магистра Лина и Хели, я ей обещал…
Друг поспешно достал из кармана сначала амулет в виде плоского рыжего кольца, а затем какой-то черный камушек, не иначе как созданный Рийсой. Сначала он коснулся камешка, а затем уже вызвал наставника.
И Хели пришла первой. В следующий миг она уже сидела рядом с Хайеном, и ее руки обвивали шею юноши. После трех недель разлуки девушку совершенно не смутило присутствие Энди. Хайен прижал ее к себе в ответ, их губы соединились. Темная магия щедрым потоком хлынула в покореженный источник. Юноше показалось, будто огненная спираль внутри Хели дрогнула, отчаянно пытаясь отдать в ответ хоть каплю своей магии. Похоже, девушка тоже это почувствовала — в следующий миг она отпрянула, изумленно хлопая ресницами. А Хайен обнаружил, что над ними уже стоит наставник. И аметистовый взгляд был достаточно красноречив. Судя по этому взгляду, в этот момент эльф уже жалел, что проснувшаяся магия позволила его дочери спасти Хайена тогда, над пропастью.
Юноша услышал над ухом обеспокоенный шепот Хели:
— Я так испугалась, когда ты не проснулся через неделю!
Магистр Лин процедил:
— Возвращайся в Манкьери, Хелирайлиэль.
Девушка метнула на него такой взгляд, что Хайен понял — отношения между отцом и дочерью за три недели не улучшились. А в следующий миг Хели снова прильнула к нему всем телом, и пламя накрыло их с головой.
