Не отреагировать на такой, прямо поставленный вопрос, было уже совершенно невозможно и Денис, наконец, соизволил ответить:
— Место силы ищу, — правда, он сильно сомневался, что старикан поймет о чем идет речь, но, как выяснилось зря.
«А зачем тебе, внучок, круг духов?» — уже без улыбочки, как будто намертво приклеенной к губам, а очень серьезно, спросил шаман.
— Подлечиться надо. Надтелесные оболочки у меня… того.
«Надтелесные говоришь, — хитро, пo-лeнинcки, прищурился старый язычник, и внезапно перевел разговор в несколько иную плоскость, назвать которую конструктивной, язык бы не повернулся: — А не боишься ли ты меня, внучек?»
«А должен?» — хмыкнул Денис.
«Конечно должен! Дедушка-то голодный!» — улыбнулся шаман, показав мелкие острые зубы.
Улыбка его с каждым мгновением становилась все шире, рот растягивался, стал больше головы, превратился в какой-то зубастый капкан, который надвинулся на старшего помощника, желая, по всей видимости, проглотить его целиком, или, на худой конец — зажевать. Подобное развитие событий не устраивало Дениса ни под каким видом и вынудило ткнуть шокером прямо в пасть «дедушки» и нажать на кнопку. Оглушительный визг, как будто городские неумехи резали целое свиное стадо, стал свидетельством того, что с электричеством шутки плохи, будь ты хоть живой электромонтер, хоть мертвый шаман.
Раздухарившегося «дедушку» отбросило на пару метров и он скорчился на земле в позе эмбриона. Только, в отличие от ее классического вида, шаман руками обхватил голову, а не прижатые к груди ноги, а так — один в один.
«Ты видно голоден, ну что ж — тебя я, сука, угощу! — перевирая слова старой песни, со злостью подумал старший помощник, расстегивая шкиру и срывая с шеи мини-моргенштерн, который так хорошо зарекомендовал себя во сне. — А не получится — шокером поджарю! Ну, держись, старая сволочь!»
Однако, сволочь, хоть и была старая, но юношеского проворства и задора ей было не занимать. Пока Денис вытаскивал вервольфовский артефакт, «дедушка» превратился в здоровенную черную собаку а ля проклятие рода Баскервилей, размером с теленка и горящими дьявольским красным огнем глазами и пастью. Человека впечатлительного сей натюрморт мог бы довести до определенного конфуза. Наименее впечатлительные из впечатлительных отделались бы недержанием мочи — и это в лучшем случае, а уж что было бы с наиболее, и говорить не хочется.
Вот только назвать впечатлительным старшего помощника язык бы не повернулся даже у самого последнего лгуна, не говоря уже о честных людях, так что эта ужасающая картина не произвела на него ни малейшего впечатления, и он подступил к псу с самым решительным видом и с самыми серьезными намереньями, о чем недвусмысленно свидетельствовало его оружие, которое Денис раскручивал в руке, словно пропеллер. Шаман оценил опасность ситуации, потому что снова из пса превратился в «дедушку», бухнулся на колени и завопил:
«Кормилец! Не вели казнить, вели слово молвить!»
— Говори, гад! — загремел старший помощник, нависая над сдувшимся «дедушкой».
«Не погуби, господин! — беззвучно возопил тот. — Пригожусь!»
— Как именно? — холодно поинтересовался Денис, не забывая поигрывать своим оружием, которое явно произвело впечатление на мертвого шамана.
«Место знаю!»
— Какое нахрен место?
«Где хворь твою, как рукой снимет!»
— Говори!
«Сначала поклянись, что мстить не станешь!» — начал торговаться «дедушка».
«Пусть сам сначала клятву покорности принесет!» — прозвучало в голове у старшего помощника.
«Это кто!?! — изумился внутренний голос. — Ты!?!»
«Нет!» — Денис был не менее изумлен.
«Это я» — снова прозвучал неизвестный голос и перед внутренним взором старшего помощника появилась волчья голова с горящими яркой зеленью глазами.
Сказать, что Денис был удивлен — значит ничего не сказать, но в бою, а сейчас был именно что бой, время течет не так, как в мирной жизни и решения принимаются мгновенно и зачастую интуитивно. А если не принимаются, то чаще всего, потом их и принимать-то некому. Старший помощник был ошеломлен появлением нового, вроде бы союзника. Скажем больше — он не был полностью уверен, что это именно союзник, а не наоборот, но решение он принял мгновенно. И решил последовать советам «волка», потому что сам никакой стратегии поведения со зловредным «старичком», кроме его уничтожения, не имел. А согласитесь, что развоплощение шамана это плохой ход, потому что непоправимый — переиграть что-либо потом будет уже нельзя.
— Сначала с тебя клятва покорности! — приказал мертвому шаману Денис.
«Клянусь Макошью и Злебогом! — немедленно зачастил „дедушка“. — Быть тебе верным до скончания века, пока…»
